– Пока их покорёжит, они меня покорёжить успеют, – мрачно отозвался Алекс, – или ты не догадываешься, какие неприятности могут доставить искренние завистники? Не настоящие враги, а именно людишки. Укусить, пустить слушок… и что теперь, всех подозревать? Людвиг мне эполеты генеральские навесил по политическим мотивам. Не он один так поступил, понятное дело – никогда чины и ордена не раздаются так щедро, как после победоносной войны. А тут ещё и необходимость выпятить заслуги именно своих людей. Только я не кадровый военный, чужак, да ещё и актёришка.

– Об этом я не думал, – помрачнел ирландец.

– А! – Фокадан дотянулся до графина, не вставая с кресла, и налил себе шнапса, – вот и Людвиг не подумал, за него подумали. Есть и другие проблемы с генеральским чином – я ж теперь в своих действиях ограничен.

– Рамки? Кажется, я начинаю понимать – жить теперь придётся в мундире, да ещё и застёгнутом на все пуговицы, образно говоря. В бордель по-простому не наведаешься, морду в кабаке по пьяной лавочке не начистишь… так?

– Так.

– Ого… сочувствую, друг.

Некоторое время молчали, Гриффин вытащил сигару и раскурил, пуская колечки в сторону камина[1244].

– Попробуй найти что-то хорошее в награждении, – посоветовал Патрик, – не-не! Понимаю, что тебе вся эта слава с генеральскими эполетами до задницы! Теперь понимаю. Но ИРА точно на пользу пойдёт, да и социалистическому движению в целом.

– Только этим себя и утешаю, – мрачно сказал Фокадан, отсалютовав другу стаканом, – но проблема в том, что этак и забронзоветь можно. Слишком многие меня начнут прижизненным памятником воспринимать, со всеми этими чинами-орденами. Вместе со славой одного из отцов-основателей ИРА опасно может получиться. Придётся либо где-нибудь инкогнито жить, либо напротив – выбирать столичную жизнь, где таких памятников пруд-пруди. А это опять-таки сужает выбор круга общения, да ещё как! Представь, как теперь будут воспринимать меня в рабочих кварталах? Может и хорошо, но уж точно не как своего.

Патрик задумался, откинувшись в кресле и машинально укрывшись пледом от потянувшегося зимнего сквознячка.

– Да, – нехотя сказал ирландец, – попробовал себя на твоё место поставить, так аж волосы на заднице дыбом! Круг общения вовсе уж ограниченный получается, в кабак по-простому не зайдёшь. Да и поведение… ох-хо…

– Вот-вот, а с этими новыми орденами я на Рождественскую ель похож. Мне даже цеплять их на себя не надо, достаточно фотографий в газетах и всё – я уже памятник. Получил Владимира второй степени с мечами от русских, За Военные Заслуги от Баварии, от Австрии снова Марии Терезии, но уже Командорский Крест. От Саксонии рыцарскую степень Святого Генриха, медалек несколько от мелких союзников.

– При штурме Берлина ты и правда отличился, – хмыкнул Патрик, – всё заслужено. Да и ребятам в Кельтике хорошо перепало. Мне вон тоже, как честному и неподкупному журналисту, за своевременное и беспристрастное освещение событий. Помельче награды, но сам факт. Мне вот например приятно… хотя не отвечай, понимаю, что мы в разных ситуациях оказались.

Выпили, Алекс немного подымил на пару с другом, обсуждая достоинства алкоголя и табака, попутно зацепив колониальную политику.

– Хочешь интересные новости? – Весело спросил журналист немного заплетающимся языком, раскрасневшийся от алкоголя, – только учти, это пока неподтверждённые данные.

– Давай, – благосклонно кивнул такой же нетрезвый Фокадан.

– Знаешь же, что у Франции проблемы в колониях, в том числе и потенциальных, вроде Мексики? Солдат не хватает и… чтобы ты думал? Наполеон принял решение о вербовке негров в Конфедерации!

– Да ладно!? – Алекс аж привстал, едва не расплескав содержимое стакана.

– Точно тебе говорю! Со дня на день уже официально подтвердит! Наши… в смысле, не только ирландцы, но и белые вообще к нему не особо записываются. Даже креолы из Луизианы его как своего не очень-то воспринимают, тем паче его планы на захват Мексики.

– На хрен такой беспокойный сосед!

– В точку! И получается, что народа у него немного, а аппетиты ого-го какие. Хорошие солдаты во Франции сгодятся, но и Мексику хочется удержать. Вот негров и…

– Сомнительное решение.

– Да, вояки из них ещё те, – согласился Патрик, хохотнув.

– Вояки-то ладно, всяко не хуже мексиканцев. Те хоть и похрабрей в целом и с оружием половчей управляются, но у мексов с дисциплиной проблемы. А чёрные хоть какое-то понятие имеют о дисциплине и об армейской структуре.

– Тогда что не нравится? – Удивился Гриффин, – Наполеону солдат, Конфедерации – отсутствие негров. Всем хорошо!

– Конфедерации в целом хорошо, – согласился Алекс, – общество станет монолитней. Против черномазых я ничего не имею, но они этакий раздражитель для общества, да ты и сам знаешь. Они-то воевали или работали, а их дети? Думаешь, примут их белые на равных? Ой вряд ли!

– Не примут, – мотнул головой Патрик после короткого раздумья, – получше будут относиться, чем раньше, но за ровню держать не станут. Аа… понял! Одни будут видеть в них всего лишь черномазых, другие будут обижаться на кастовость общества. Да, проблемки те ещё, детям и внукам расхлёбывать.

– Я о Наполеоне думаю, – продолжил Алекс, – либо это какая-то хитрая многоходовка, либо французский император изрядно зарвался. Сам посуди – теперь ведь проще будет провести черту мы и они, так ведь?

– Чёрт! А ведь верно же! Опираясь на негров, он показывает мексиканцам, что относится к ним… понятно как относится – хуже, чем к чёрным. У нас… в смысле, у кельтов и Конфедерации, тоже негров не слишком любят. Не может не понимать… или может?

– Это Наполеон! – Развёл руками Фокадан, – у него рядом с гениальными идеями соседствуют глупейшие авантюры. Выпьем?

Глава 40

После штурма Берлина Кельтика уже не принимала участия боях, занимаясь исключительно мирными трудами. Ремонт шоссейных и железных дорог, восстановление мостов и гидротехнических сооружений[1245] – труд не самый простой, но всё не под пулями.

Алексу самостоятельная работа с дамбами и плотинами в новинку. Сталкиваться приходилось ещё в САСШ, но ранее работал исключительно под патронажем[1246] кого-то из настоящих инженеров. Расчёты проверялись и перепроверялись, и к своему изумлении, легко решал как теоретические, так и практические задачи.

– В школе математику и иже с ней не любил, а тут такое. И ведь ложиться-то как легко, естественно. Все формулы помню, все расчёты, чертежи в виртуальной проекции представить могу… ай да я, – похвалил себя попаданец после решение очередной непривычной задачи, и с большим энтузиазмом стал смотреть в будущее, грезя трёхлинейками и дизелями.

Парни трудятся в охотку, прекрасно понимая, что сейчас приобретают специальности, востребованные в мирное время. Вкусно сыты, обуты-одеты, начальство не