алгоритм «гостевого» подключения к информационному блоку бортового искина не изменился, доступы к двум первым палубам, «гостевому блоку» ВСД, одной вирткапсуле и обеим медицинским уже разблокированы, а «Рукопашники» все так же негуманны. На этом пока все, ибо мы с Фениксом начинаем заниматься своими делами…

Глава 19

17 ноября 2469 по ЕГК.

…Система управления гиперприводом «Наваждения» действительно потрясала — она настолько чутко реагировала на микромоторику пальцев, что наводки от флуктуаций Ершова на струне с коэффициентом сопряжения три пятьдесят два субъективно ощущались, как от средней «двоечки». Поэтому войны с резонансом практически не было — пики сглаживались сами собой, и я немного устал только от длительности процесса. Впрочем, стоило выйти в гипер, как восхищение результатами труда создателей этого МДРК задавило моральную усталость. А первый же «взгляд» в трюм, в котором обретались «пассажиры», улучшил настроение еще немного. Почему? Да потому, что шестерка «Ландышей», уже летавшая с «Перуном», выглядела спокойной, как озеро в полный штиль, Оса, если и нервничала, то великолепно держала лицо, а четверка «новичков», наверняка понимавших, что борт ломится в гипер ни разу не через «единичку», откровенно не понимала, почему их коллегам все до одного места.

В общем, я начал очередное обращение с легкой подначки:

— Борт «зазеленел» аж одиннадцать секунд тому назад, а вы все еще на переборках. Решили свить себе гнезда?

— Если в гнездах будут противоперегрузочные кресла, то почему бы их и не свить? — весело хохотнул Пырей, привычно разнайтовал скаф и спросил, сколько времени я выделяю на расслабление в этот раз.

— Двадцать две минуты… — ответил я и раскидал по их ТК-шкам таймеры обратного отсчета.

— То есть, мы успеваем… с большим запасом?

— Ага: мы будем у Балтимора-четыре в воскресенье, в четверть второго ночи по времени Кингсвилла.

— Прекрасно… — довольно заявила единственная дама на борту, потопала к лифту и уехала на первую палубу в компании с Чеканом, который, судя по маньячному блеску в глазах и некоторой суетливости движений, не смирился с очередным фиаско и планировал уговорить Осу дать ему еще один шанс… размочить сухой счет в их бесконечном турнире по виртуальным шахматам.

Остальные вояки проводили штатного хакера их ОГСН насмешливыми взглядами и завалились на палубу. Ибо ничуть не меньше меня задолбались от всевозможных тренировок и жаждали хоть немного полениться. Ну, а я слегка перекусил, добил жутко замороченную задачу по астронавигации и прослушал две любимые музыкальные композиции. После чего снова загнал народ на переборки, перевел кораблик в красный режим, откачал воздух из отсеков, проверил, в каком режиме работает генератор маскировочного поля, и вывел «Наваждение» в обычное пространство.

«Огляделся» добросовестнее некуда, не обнаружил в области действия сканеров ни кораблей, ни сигнатур, ни мин, ни масс-детекторов, ни аналогов «Кукушек», немного поизображал астронавигатора, разогнал борт и увел во внутрисистемный прыжок к промышленному центру системы — Балтимору-четыре. Феникс, параноивший ничуть не меньше меня, отключил гиперпривод чуть раньше, чем требовали расчеты. Да, благодаря этой «ошибке» мы сошли со струны в тридцати семи минутах хода на антигравах от планеты, зато полюбовались маневрами «парадного» флота.

Кстати, маневрировал баллов на девять по стандартным меркам и на три-три с половиной по меркам адмирала де Бово. Но больше всего лично меня поразил… салют: отыгрывая кем-то придуманный сценарий, корабли ордера запускали разноцветные осветительные ракеты и… превращали перестроения боевых кораблей в клоунаду. Вот я это шоу и записал. Хотя понимал, что вряд ли смогу его показать кому-нибудь из друзей или знакомых.

Дождавшись завершения прогона некоего сценария, немного пострадал из-за того, что не имею права повеселить тренирующихся «Гиацинтами», тормознул фантазию, переключившуюся в турборежим, и направил «Наваждение» к планете. А где-то через полчаса лично убедился в том, что военно-промышленный комплекс ССНА очень добросовестно защищает свои активы: каждая из двенадцати орбитальных крепостей и каждое из четырех с лишним десятков орбитальных промышленных предприятий прятались в плотных сферах масс-детекторов, а от истребителей, патрулирующих высокие орбиты, вообще рябило в глазах.

Соваться к низким орбитам, естественно, не стал — несколько раз облетел шарик «под разными углами», поработал оптическим умножителем, проверил ту часть выкладок Цесаревича, которая действовала на нервы сильнее всего, потом попридирался к альтернативным вариантам его Плана, придуманным за время пребывания в гипере, и пришел к выводу, что мои выглядят реальнее. Ибо учитывают не в пример большее количество «случайностей». На этих, «более реальных», и остановился. Поэтому перечислил Фениксу критерии для анализа особенностей перемещений тяжелых кораблей, подождал часа четыре, изучил полученный результат и мысленно назвал себя красавцем.

С чего это вдруг? Да с того, что в системе безопасности сверхтяжелой орбитальной верфи корпорации «SpaceshipbuildingCompany» действительно имелись предсказанные мною слабые звенья. И мой искин их нашел!

Следующие девять часов мы с ИИ анализировали особенности выхлопа движков, радиационный фон, инертность и ряд не менее важных параметров тяжелых транспортников, курсировавших между верфью и семью другими орбитальными комплексами, медленно, но уверенно отбраковывали фейковые борта, изображавшие деятельность, и доводили до ума расчетный тайминг. А в шестнадцать сорок по времени Кингсвилла определились с бортом, который стоило назначить «лошадкой», и поползли на перехват. К единственной точке, в которой, по моим ощущениям, можно было похамить и не нарваться.

Да, рисковали. Ибо в какой-то момент оказались между двумя сферами из масс-детекторов и в непосредственной близости от двух постановщиков помех, шести «Сеятелей», ставящих «заплатки», и пары-тройки «Призраков», безостановочно сканирующих пространство из-под «шапок». Но другие варианты откровенно пугали, поэтому мы повисели рядом с «крошечным» участком траектории, на котором можно было условно безопасно притянуться к корпусу груженого транспортника, дождались отделения его метки от метки орбитального завода ракетно-артиллерийского вооружения, в нужный момент начали набирать скорость и «оседлали» корабль точно по графику. То есть, всего за четыре целых тридцать семь сотых секунды до того, как он «пробил» вторую стену из масс-детекторов.

На этом этапе я перевел «Наваждение» из оранжевого режима в красный, но на обращения к «пассажирам» не отвлекался. Так как нервничал. Даже в трансе. Зато через двадцать с лишним минут крайне неторопливых эволюций, оказавшись под пологом мощнейшего маскировочного поля, изображавшего стапель со строящимся эсминцем, обрел недостающую уверенность в себе и «постучался» в шлемы Осы и «Ландышей»:

— Дама и господа, ловите картинку. Перед вами тот самый сверхтяжелый и сверхдальнобойный монитор «Авраам Линкольн», ради которого мы сюда и прилетели.

Судя по тому, что погрузка топлива, боекомплекта и остальных расходников идет полным ходом, временный искин еще не