пугать маму.

Прижался к матери, сказал тихо.

— Мама... они поют снаружи. Волки. Про холод поют.

— Спи, малыш. Мы в тепле. Мы в безопасности.

Но Марк знал — мама ошибается. Волки никуда не делись.

Катя дышала тяжело, но ровно. Надя осторожно коснулась её лба — горячий, но уже не обжигающий. Под тонкой кожей на висках просвечивали синие венки, веки подрагивали. Девочка повисла между жизнью и смертью, как монетка на ребре.

Вдруг девочка дёрнулась, глаза под веками забегали. Губы зашевелились.

— Не пускайте их... — выговорила она отчётливо. — Они уже в доме... в стенах...

Тишина.

Надя вздрогнула, прижала ладонь ко лбу девочки. Горячий, но не горячее, чем час назад. Просто бред. Просто температура.

Но Марк смотрел на Катю странным взглядом. Будто узнавал что-то. Будто слышал те же голоса.

Алиса писала в блокноте при свете луны.

«30 января. База отдыха на Шаморе. Здесь все мёртвые. Но есть дрова, еда и баня. Дедушка Василий сильно ранен — волки. Катя умирает. Может умирает. Не знаю. Не хочу знать.

Сергей (солдат из КамАЗа) в шоке. Добрый он? Не знаю...

Пока горит печь. Пока есть дрова. Но дров немного. Дров мало. Дров может не хватить.»

Она подняла глаза на окно. За стеклом виднелись огоньки — звёзды на чистом небе. Но когда она отвернулась, один огонёк остался. Два. Три. Четыре. Жёлтые, неподвижные.

Алиса пригляделась. Кто-то дышал на стекло. Долго, терпеливо.

Стекло тихо заскрипело. Снег на улице двигался.

Волки не ушли. Они просто ждали, когда печь остынет.

❄❄❄

Глава 14. Цена надежды

«Надежда — это свет в окне. Но иногда за светом скрывается смерть.» — найдено в дневнике Павла Соколова

31 января 2027 | День 31 катастрофы

Локация: База отдыха «Лесная сказка», Шамора

Температура: -58°C | Ветер: штиль

Связь: отсутствует

Ресурсы: дрова на 3 дня, еда из запасов базы

***

02:00 | Ночной дозор

Антон подбросил в печь очередное полено. Искры взметнулись вверх, на секунду осветив спящих. Надя обнимала Катю одной рукой. Девочка металась в жару, губы шевелились беззвучно. С другой стороны к Наде прижался Марк, свернувшийся комочком, солдатик зажат в кулачке. Рядом с Марком лежала Алиса, положив руку ему на плечо. Лена спала на отдельном матрасе, Бади у неё под боком, единственный, кто спал безмятежно.

Снаружи донёсся вой. Не просто вой — перекличка. Волки окружали базу, метили территорию, ждали.

Антон подошёл к окну, дохнул на стекло. В оттаявшем кружке увидел их: жёлтые точки в темноте. Пять. Семь. Больше.

Ждут, когда печь погаснет. Когда мы ослабнем.

Он вернулся к Кате, приложил ладонь ко лбу. Горячий. Слишком горячий.

— Папа... — прошептала девочка, не открывая глаз. — Холодно... где папа?

— Тише, малышка. Всё хорошо.

Но ничего не было хорошо. Температура не спадала третий день. Без жаропонижающего...

Лёд на окнах начал издавать странные звуки: потрескивать, поскрипывать. Антон прислушался. Минус пятьдесят восемь после минус шестидесяти девяти. Существенное потепление. Лёд расширялся.

— Папа?

Марк сидел на своей лежанке, смотрел в темноту.

— Спи, малыш.

— Солдатик не спит. Он слушает.

— Что слушает?

— Волков. Они поют про голод. И про нас.

Мальчик встал, подошёл к окну. Провёл пальцем по стеклу, рисуя невидимые узоры.

— Папа, смотри. Там огонёк. Как звёздочка.

Антон присмотрелся. Действительно, в дальнем домике, метрах в двухстах, мерцал слабый свет. Включался на несколько секунд, потом гас.

— Наверное, отражение луны.

— Нет. Это свет. Солдатик говорит — там кто-то есть.

***

03:30 | Надежда

К половине четвёртого проснулись все. Стояли у окна, смотрели на мерцающий огонёк.

— Может, люди? — в голосе Нади звучала надежда. — Вдруг у них есть лекарства?

— Или волки научились зажигать свет, — мрачно сказала Лена.

— Не говори глупостей, — одёрнула её Надя, но в голосе слышалась тревога.

Павел подошёл к окну, прищурился.

— Похоже на фонарик. Слабый. Может, на солнечной батарее.

— Значит, там точно кто-то есть! — Надя повернулась к мужу. — Нужно проверить!

— В темноте? С волками?

— А что делать? Катя... — она не договорила. Все понимали.

Алиса достала блокнот, начала писать при свете луны.

«В дальнем доме, похоже, кто-то есть.»

Катя закашлялась. Сухо, надрывно. Потом начала задыхаться, хватать ртом воздух.

— Паша... — прохрипела она между приступами. — Паша обещал... лекарство...

Павел вздрогнул. Девочка не знала его имени, но почему-то звала именно его.

Все переглянулись. Решение повисло в воздухе. Не обсуждаемое, но понятное всем.

— Я пойду, — сказал Павел.

— И я, — Сергей встал со своего места. — Вдвоём больше шансов.

Антон хотел возразить. Не доверял он бывшему преследователю. Но увидел в глазах Сергея не угрозу, а решимость.

— На рассвете волки уйдут охотиться, — подал голос Василий Петрович. — У вас будет минут десять. Не больше.

***

05:00 | Подготовка

Павел проверял шнурки: затянуты, узлы двойные. На морозе развязавшийся ботинок — смерть. Сергей молча засовывал в карман старый кухонный нож. На всякий случай.

— Я... я постараюсь не подвести, — сказал он, не поднимая глаз.

Павел положил руку ему на плечо.

— Мы оба постараемся.

Надя пыталась как-то помочь, отгоняя плохие мысли.

Нет. Не думать так. Они вернутся.

Она протянула две фляжки с кипятком.

— Последнее тепло. Если замёрзнете...

— Спасибо.

Она хотела сказать что-то ещё, но промолчала. Что тут скажешь? «Возвращайтесь»? «Будьте осторожны»? Слова казались пустыми.

***

06:00 | В ледяной ад

Дверь открылась с тихим скрипом. Рассвет был серым, безжизненным. Минус пятьдесят восемь ударило в лицо. После тепла бани казалось, что ныряешь в ледяную воду.

Волков не было видно, но их запах ещё висел в воздухе. Мускусный, звериный.

Первые шаги по снегу. Он был другой. Не такой плотный, как неделю назад. Более рыхлый. «Тёплый», если это слово вообще применимо к снегу при минус пятьдесят восьми.

Павел шёл первым, Сергей в трёх шагах позади. Считали секунды. На такой скорости: двести метров за три минуты. Туда три, обратно три. Четыре минуты на поиски. Десять минут — предел.

Ветер начал подниматься, закручивая позёмку. Мелкие ледяные иглы били в лицо, забивались под шарфы.

Сто метров. Ноги уже начали деревенеть.