идти не может. И что я забочусь о ребенке, а не врежу ему. Это же можете довести до сведения и тем, кто думает, что я не доверяю своим приближенным.

— Но вы и вправду не доверяете, — заметил отец, — это нехорошо. Нехорошо, что показываете это столь явно.

— Но Келлу же кто-то убил! — повысив голос, ответила Лания. — И это могут быть те, кто находится рядом со мной. И потому я не доверю им заботу о себе.

— И что же, вы намереваетесь остаться в храме навсегда?! — изумился герцог. — Вам придется вернуться во дворец после родов! Так какая разница, когда?

— Разница в том, что я хочу родить свое дитя живым и здоровым, — отчеканила королева. — Что до моего возвращения, то к этому времени я подготовлюсь, будьте уверены. Я найду того, кому смогу доверить мое дитя. И прошу закончить этот спор. Я обдумаю всё, что вы сказали, и решу, как обезопасить себя и своего сына или дочь. Впрочем, дочери как раз ничего угрожать не будет. И все-таки я подготовлюсь. Прошу мне верить, ваша светлость. Более мне ответить вам нечего.

— Кому же мне верить, как не моей государыне? — с поклоном ответил Виллен, но было заметно, что дочь его не убедила. — Я сделаю, как вы сказали, и буду непреклонен, доказывая, что вы знаете, как поступить лучше.

На том разговор и закончили, а Лания задумалась. Ей и вправду нужна была замена Келле. И не просто горничная или камеристка, а нянька для ребенка. Среди придворных дам королева выделяла нескольких, кого могла подпустить к себе ближе остальных. Нужно было к ним приглядеться еще пристальней. Тут Ее Величество особой сложности не видела. Но нянька…

Лания с великим удовольствием пригласила бы Милу, но уже заведомо отказалась от этой идеи. Ее нянюшка потратила большую часть своей молодости на юную герцогиню, и она заслужила право на собственное счастье. Теперь у нее были муж и ребенок, так уже пусть и остается с ними. Тем более семья — это рычаг, на который могли надавить. Королеве же была нужна женщина, которая будет зависеть от нее. И именно в верной службе государыне увидит для себя благо.

Ее Величество думала несколько дней. Она разговаривала с наставником, приглядывалась к дворцовой обслуге. Однако мысль, посетившая ее, хоть поначалу показалась вздорной, но вскоре укоренилась и теперь виделась, напротив, самой здравой, какая могла прийти в голову.

И сейчас Лания ехала туда, куда никогда не намеревалась даже свернуть мыслью. Она поглядывала в окошко на солнечный зимний день, рассматривала горожан, склонявшихся при виде королевской кареты, скользила взором по заснеженным крышам и старалась не думать вообще.

И когда карета остановилась, и Лания вышла на скрипучий снег, взгляд ее задержался на крепком одноэтажном домике, стоявшим за невысоким забором.

— Здесь? — с толикой изумления спросила Ее Величество.

— Здесь, госпожа, — ответил ее телохранитель.

Он первым направился к калитке, толкнул ее и вошел в маленький двор. После с силой ударил несколько раз кулаком в дверь и, едва та приоткрылась, первым же шагнул внутрь дома.

— Что… — послышался испуганный женский голос.

Лания прикрыла глаза, справляясь со всколыхнувшимися на миг чувствами, а после уверенно шагнула вперед. Хозяйка дома смотрела на нее расширенными в испуге глазами. Гвардеец уже протянул руку, чтобы принудить женщину к почтению, но королева остановила его:

— Не надо. Не трогайте никого, я пришла говорить, а не навязывать волю.

— Д… доброго дня, — с судорожным вздохом произнесла хозяйка дома, — Ваше Величество, — и наконец склонилась.

— Доброго дня, Виолина, — ответила королева. — Где мы можем поговорить?

— О чем? — спросила женщина, но было понятно, что это действие всё того же испуга, потому что она тут же накрыла рот ладонью: — Простите, Ваше Величество, я не хотела быть непочтительной, — и этим немного напомнила Келлу.

Лания болезненно покривилась, равнять этих двух женщин она не хотела. Только не верную подругу, тело которой едва успели придать земле, и любовницу мужа.

— Проходите, государыня, — засуетилась бывшая дворцовая горничная. — Простите, у меня здесь небогато…

— Пустое, — отмахнулась королева и вошла следом за хозяйкой в единственную комнату.

Здесь была печка, на ней Виолина готовила, и она же обогревала дом. Недалеко от печки сидел на полу светловолосый мальчик и играл с маленькой деревянной лошадкой. Игрушка была простенькой, какую мог выстругать сосед и подарить ребенку, или же купленной за медяк на рынке. У сына короля могли бы быть игрушки и получше, не говоря уже о доме…

— Неужто он купил вам этот дом и приходил сюда? — не удержалась от вопроса Лания.

Представить здесь супруга было странно. А если учесть, что и взрослая и детская кровати стояли рядом, а ребенок подрастал… Нет, не верилось, что Ангвир предавался страсти на глазах собственного дитя, тем более, ночи он все-таки проводил во дворце, а навещал возлюбленную исключительно днем.

— Н… нет, — с запинкой ответила женщина. — Этот дом я купила после смерти государя. Подумала, что теперь мы не будем получать денег, потому продала тот, который он купил, и мы перебрались сюда.

— Понятно, — сухо произнесла Ее Величество и обвела комнату взглядом, вновь справляясь с раздражением.

Затем опять посмотрела на мальчика и вздохнула. Похож ли он на Ангвира, сейчас было сложно сказать. Оба его родителя были светловолосы и голубоглазы. Лицо ребенка было пухлощеким и нежным, как и у всех детей. Королева вновь вздохнула. Мальчик смотрел на гостью с любопытством, но без страха, который переполнял его матушку.

Лания расстегнула шубку, сняла ее и огляделась, не зная, куда положить. В доме было жарко. Виолина протянула руки, чтобы принять одежду королевы, и та позволила ухаживать за собой. А когда женщина, аккуратно повесив шубку на спинку свободного стула, вернулась к государыне, смотреть на ту не решилась.

Бывшая возлюбленная короля опустила взгляд и нервно сплетала и расплетала пальцы. Лании подумалось, что руки ее грубы, что, разумеется, было оправдано, потому что женщина всю свою жизнь занималась нелегкой работой. Разве что в период их сожительства с государем…

— У вас была прислуга? — зачем-то спросила королева.

Виолина бросила на нее вороватый взгляд, вдруг охнула и поспешила к окну, где стояло небольшое кресло. Взяв его, женщина поднесла кресло Лании и, поставив, поклонилась. Королева села,