в знаках на мундире. Ну и глава Совета должен представить меня соответствующим образом, не потеряв ничего из важных регалий. И кстати с ним мне надо побеседовать прежде, чем все начнется.

Стиль помещений отличался безмерной эклектичностью. Все знали, что станция — квазиживой организм, который анализирует суть всех жильцов и посетителей, и его эргономика подстраивается под некое усредненное понятие прекрасного. Конечно, перемены происходят медленно, и заметны на горизонте не менее века.

Сейчас в интерьере сочетались довольно агрессивный хайтек, классика с мрамором и колоннами, а также сады и фонтаны. Но мы находились в секторе гуманоидных цивилизаций. Дальше начнется зона рептилоидов, а в самом дальнем конце станции жили расы, основанные не на органике.

Все это я рассказывал свите на ходу. Они все, включая Полковника с Эльзой, делали круглые глаза, рассматривая больше всего не фрески и экраны, и не скульптуры в фонтанах, а мельтешащий вокруг народ. Алиса чуть не столкнулась с двухметровым паучком, испуганно отпрянув мне за спину.

— Это арахнид, — пояснил я, извинившись перед бедолагой, которому моя ученица чуть не сломала ногу. — Безобидная раса. Их государство называется Унгол, а народ, соответственно, — унголианцы.

Прекрасно развитый техномагический мир, причем, путь развития там абсолютно магический, но унголы обожают возиться с механизмами. Их даже в шутку зовут межмирными часовщиками. Любой ларец с секретом скорее всего разработан ими. Включая печально знаменитую шкатулку Лемаршана, который тоже был унголианцом.

Специализируются на финансах и юрисдикции. И кстати их представитель в этом веке возглавляет Совет. Мы как раз идем к нему поздороваться.

Такие минихарактеристики я давал многим встреченным нами иномирцам. Вскоре мы пришли в центр станции, туда, где заседал Совет. Нам предстояло заглянуть в некоторые посольства, базировавшиеся тут же, и напомнить о себе. С послом Эритии я уже пообщался в покоях короля, так что решил начать с неприятного, но необходимого визита в представительство Сайшании.

— Приветствую тебя, демиург Этерн, — улыбнулся мне завр, что при его крокодильей морде выглядело пугающе. Но я знал, что он просто здоровается. Он, конечно, не прочь меня укусить, но сделает это не зубами, а «цивилизовано».

— Уважаемый посол Орзун Мардан, — ответил я, также использовав лишь необходимый минимум из его титулов. — Рад видеть вас.

Сайшания — страна простых монстров с огромными амбициями, но очень несложным этикетом. Встреча на таком уровне, как наш, расценивается как переговоры по бизнесу, который сайшанцы очень даже уважают. А больше, в общем-то, и ничего. Так что никаких лишних расшаркиваний, «здрасте» и дальше по делу.

— Что-то вы странное задумали с Горном, — сразу перешел к главному Мардан. — Зачем вам свой карманный мир? Не проще ли продать его за пару вагонов наурэмбаара?

— «Проще», не значит «правильнее», уважаемый господин посол.

— Или вы нашли там основной элемент? — спросил меня Мардан слегка игриво.

— Да что вы все про наурэмбаар? — рассмеялся я. — Я уже три века как демиург. У меня его скопилось столько, что на любой проект хватит.

— Да и проект ваш, этот самый хаб, честно говоря, не слишком ли хлопотный? Некоторые закоулки вселенной не стоит открывать всякому. Как вы сами-то умудрились попасть в сорок второй сектор?

— Умудрился, уважаемый посол, опыт, сами понимаете. А вот встретить там ваших соотечественников я не ожидал. Они-то как проникли?

— И они умудрились. Хорошие наставники, современное оборудование. И, как вы уже наверняка поняли, у Сайшании там возникли некоторые деловые интересы. Я надеюсь, что вы отнесетесь к ним с уважением.

— Странные интересы, господин Мардан. Уже контрабанда синтетического наурэмбаара меня неприятно впечатлила. Но игры с паразитами и лемпами, заметьте, одновременно, это уже какое-то комбо.

— Вы отдаете себе отчет, в чем обвиняете нашу страну? — Мардан побледнел, что с его зеленоватым лицом выглядело странно, его кожа от волнения скорее порозовела.

— О, я как раз провожу расследование. У меня есть полное право и как активного гражданина Метрополии, и как уроженца Земли Сорок Два. Но пока я не склонен обвинять ваше государство в таком преступлении. Думаю, что это вина контрабандистов, связавшихся не с той компанией.

— Какой именно компанией? — напряженном тоном осведомился Мардан.

— Богиня Кали, конечно, кто еще может обречь целый сектор на вымирание ради своего атрибута?

— Вы намереваетесь озвучить свои обвинения на сегодняшнем заседании? — спросил Мардан тихо.

— Это зависит от накала страстей в ходу дискуссии, которая развернется вокруг регистрации хаба и моего личного мира. Поскольку, борьба с подобными угрозами — мой главный приоритет, я буду вынужден озвучить свои мотивы, если они встретят такое же непонимание у всех членов Совета.

— Будем надеяться, такого не произойдет, — вздохнул Мардан. — Искренне рад был повидаться, господин демиург!

Мы вышли из посольства.

— Что это было, — спросила Алиса.

— Старый добрый шантаж, дорогие мои ученики. Зато с высокой вероятностью наши главные противники сегодня и только сегодня не станут нам совать палки в колеса. Хотя бы ради того, чтобы провести собственное расследование и получить шанс замять дело.

— И что теперь?

— Теперь очередь столь же старого и доброго подкупа. И пожалуйста, не позорьте меня, держите в узде свою арахнофобию, в посольстве Унгола она, мягко говоря, неуместна!

— А мы идем к ним? — ахнула Алиса.

— Именно! Точнее к Председателю Совета Шарону Мицтеху.

— Он тоже настроен против нас?

— Ему по большому счету все равно. Но, будучи занудой и крючкотвором, он может затянуть процесс, закидав нас мелкими формальностями и процедурными вопросами.

— Но зачем ему это? — не унималась Алиса.

— Чтобы подчеркнуть собственную значимость. Или от скуки. Ситуация в Метрополии давно и крепко устаканилась. Что-то интересное происходит на периферии. А наш запрос — довольно экзотичное событие. Как и все, что происходит с участием демиургов.

Мы вошли в здание посольства. После скучного и почти безликого офиса завров, этот походил на мастерскую часовщика, все стены были увешаны разобранными механизмами. Некоторые из них беззвучно действовали, цепляя шестеренку за шестеренку. Мои спутники ахнули.

— Глубокоуважаемый демиург, Принц Этерн, Герцог Бореас, — обратился паук, странным образом органично вписывающийся в такое пространство, — я счастлив вас видеть в моем скромном обиталище! А это твои талантливые ученики?

Говорил Шарон Мицтех тонким голосом. Ради нашего удобства он перешел на эльфийский.

— Да, и они невероятно впечатлены! Да и я, когда попал сюда первый раз, был потрясен и раздавлен этим великолепием.

— Вы слишком добры, Этерн! Чего вы хотите добиться такой лестью? — арахнид тонко засмеялся, показывая, что его слова лишь шутка.

— Доброго слова мало, Шарон! Я хочу преподнести вам скромный сувенир!

Я протянул пауку вещицу, выглядящую как крест, включенный в круг. На первый взгляд штучка эта была