надеяся на Тя и Твою державу, побежю козни его!»

В эту минуту Козлевич понял всё. Ящик открылся, и не только на его рабочем столе. И тут же зазвонил телефон на столе, а мгновение спустя – телефон в кармане. Глядя на ровные строчки кориллицы, Козлевич уже знал, что ему скажут, когда он поднимет трубку.

(комета)

В сентябре видима была на небеси комета по ночам, которая, как будто звезда, имела от себя протяжной луч или хвост от звезды сажени на две, и в конце разширивши.

Г. Г. Томилов, В. Г. Томилов. Памятная книга (1776–1863)

Инспектор Отдела миграции хотел умереть. Он привык к ночной работе, потому что его мучила бессонница. Но под утро тело становилось будто варёным и голова работала плохо. Поэтому умереть нужно было сразу и прямо здесь. Сквозь стеклянную стену дежурной комнаты он наблюдал за теми, кто сидел за решёткой. Впрочем, дежурному было не лучше.

– Вы отпечатки сняли? – спросил инспектор.

– Вы же знаете, что у нас сканер сломан. Их надо везти в городское управление.

– А что они?

– Ничего не помнят. Документов нет. Один говорил по-польски.

– Вы знаете польский?

– Нет, но…

– Так откуда же вы… А впрочем, простите, это я от бессонницы. Итак, у вас четыре алкоголика, которых вы сняли с поезда в бессознательном состоянии. Вы во сколько сменяетесь?

– В девять.

– Знаете, мне почему-то кажется, что ваш сменщик будет только рад, если лишится этого наследства.

Лейтенант захлопал глазами. Сколько ему понадобится времени, чтобы догадаться? А вот уже всё, дежурный заулыбался. Он спросил, будет ли инспектор говорить с задержанными. Инспектор поднял бровь, и на этот раз лейтенанту не понадобилось много времени.

Всех четверых вывели из камеры, и теперь они щурились на свет. Один спросил, где его вещи. Действительно, вспомнил лейтенант, надо отдать и заодно уничтожить опись. Он принес картонную коробку, и четверо привстали, чтобы в неё заглянуть.

– Кажется, это моё, – сказал первый, вынув из коробки освежитель воздуха.

– А вот это моё, – сказал второй, цапнув коробочку с логотипом «Мегакухня».

У третьего, самого молодого, было обручальное кольцо. Четвёртый пожал плечами: у него, кажется, ничего не отбирали. Он невозмутимо смотрел в потолок, будто давно позвонил адвокату.

– А телефон чей?

– Не возьму греха на душу, не мой, господин полицейский, – отвечал первый, а остальные трое промолчали.

После всех обязательных слов (лейтенант пытался припугнуть пока ещё задержанных, но видел, что выходит не очень) задержанные поменяли свой статус на просто никому не нужных громадян и вывалились из участка.

Теперь они вновь стояли на перроне.

– Кто-нибудь помнит, откуда мы ехали? – спросил тот, что постарше.

Четыре человека посмотрели друг на друга.

– Вернись к полицаям да спроси.

Шутка не задалась.

– Меня другое занимает: кто-нибудь тут помнит, как его зовут? – Он посмотрел на своих товарищей.

– Кто из нас ханку покупал?

– Да я слов не знаю таких. Вы вообще уверены, что мы пили? Что мы вообще – вместе?

– Полицаи говорят, что вместе.

– А что мы пили-то?

Они завернули в вокзальный туалет и стали переговариваться из кабинок. Вспомнили о карточках, где пишут имена, но карточек ни у кого не было, а вот наличности, возвращённой полицейскими, оказалось довольно много.

Четверо вышли из вокзала на площадь и тут же обнаружили столовую. Там было пусто и бедно – то, что нужно. Микроволновой гуляш дымился, вокруг пахло антисептиком и капустой. Четыре человека, лишённые имён, сидели за одним столиком. Один явно побогаче, в хорошем коротком пальто, другой – в синтетической куртке, порванной под мышкой, третий – в рабочей спецовке, а четвёртый оделся – будто на рыбалку. И никто не помнил своего имени.

Человек в синтетической куртке задумчиво вертел в руках освежитель воздуха.

– Если это моё, то я живу, наверное, рядом.

Ему сказали хором, что он мог его просто стащить из какого-то туалета. А вот коробку с пряностями точно в туалете не найдешь. Молодой рассматривал своё кольцо, но не нашел на нём никаких надписей. Более того, ему отчего-то очень грустно было на него глядеть. Все это не прибавляло определённости.

Вокруг них просыпался чужой город, не такой большой, чтобы они его знали, и не такой маленький, чтобы в нём было кому-то дело до четверых знакомцев.

– Ты, похоже, по́ляк, – сказал человек в спецовке тому, что в пальто. – Ты говорил по-польски.

– А ты знаешь польский?

– Не, но…

– Вот и не надо тут.

– Нет, мысль здравая, – перебил рыбак. – За неимением лучшего ты будешь поляк, он, – палец рыбака ткнул в того, что в дешёвой куртке, – русский, а ты – немец.

Он будто произнёс считалочку. Поляк подумал, что так и приклеиваются намертво клички.

– А сам-то ты кто? – спросил он рыбака. – А то у тебя мы как в анекдоте.

– Не догадываешься? Если собрались русский, немец и поляк, среди них должен быть еврей.

– С чего ты взял, что ты – еврей?

– Я так чувствую. Этого не пропьёшь.

* * *

Они вновь оказались на площади.

Народу там прибавилось. У будки с сувенирами набралась даже небольшая очередь из людей с разноцветными рюкзаками. Такие же туристы выгружались из большого автобуса.

– Возьмите буклетик, – схватил за руку поляка зазывала. – Вы ведь приехали наблюдать комету?

Поляк стряхнул человечка с себя, а еврей взял бумажку.

– Стойте, а где же ваш телескоп? У нас есть телескоп напрокат! – крикнул человечек ему в спину.

Но клиенты уже пересекали площадь.

Русский шёл позади всех, озираясь. Только сейчас он заметил большой плакат с хвостатой звездой. Плакат обещал чистый горный воздух, который позволит заглянуть комете в глаза. Русский не очень понимал, отчего комету нужно разглядывать именно здесь, это же не затмение, но следующий плакат вновь соединил хвостатое светило и местный горный воздух.

Еврей на ходу разглядывал буклет. Это оказался флаер в местный хостел, и на флаере тоже была изображена комета, но кокетливая и в юбочке.

Они кружили по маленькому городку бесцельно, будто собаки, потерявшие след, и очень быстро вновь очутились на площади.

– А вот и гадалка, – вдруг остановился поляк у витрины с соломенными чучелами, деревянным колесом и портретом длиннобородого старика. – Интересно, скажет ли она нам имена?

Остановились и все остальные. Чучелки одобрительно смотрели на них своими безглазыми лицами. Их головы были повязаны красными и белыми банданами, отчего соломенные чучелки походили на пиратов.

Звякнул колокольчик, и четверо вошли в пахнущую ладаном и индийскими ароматическими палочками комнату. За большим столом с магическим шаром сидела старуха-цыганка и