наткнуться, и не заметила, как Хальвдан неслышно подошел и встал у нее за спиной. Хадда стояла на коленях у очага, из-под подола серого шерстяного платья виднелся кончик хвоста с кисточкой. Хальвдан скривился и отвел от него глаза. И наступил на подол.

– Вот ты и попалась! – негромко, с торжеством произнес он.

Хадда вздрогнула, дернулась, обернулась. При виде Хальвдана ее глазки-капельки широко раскрылись, она вскрикнула и попыталась убежать, но платье не пустило ее, и она упала на пол. В уши Хальвдану ввинтился такой визг, что он охнул и отскочил, освобождая ее, но встал между нею и дверью. Сбежать он ей не даст!

Заметив, что путь к отступлению отрезан, Хадда метнулась в дальний угол и забилась туда. Согнулась и закрыла лицо руками. Хальвдан медленно подошел – осторожно, готовый отразить любой выпад. Быстро повел глазами по сторонам, отыскивая что-нибудь подходящее на случай, если у нее в углу есть какое-то оружие. Но Хадда не нападала, а стояла, вжавшись в угол и пряча лицо.

– Не ожидала меня здесь увидеть? – спросил Хальвдан. – Я тебя тоже. Думал, ты убралась к себе в Йотунхейм и больше не посмеешь показаться мне на глаза. Зачем ты опять здесь? Задумала новые козни? К кому ты теперь пойдешь рассказывать, что я – исчадие Хель и люди умирают от одного моего взгляда? К Рагнхильд?

При упоминании этого имени Хадда сильно вздрогнула и вскинула на него глаза, но рук не опустила, глядя на него в щели между пальцами.

– Зачем ты все время вмешиваешься в мою жизнь? – продолжал Хальвдан. Вид Хадды вызывал в нем злость, досаду, но в то же время жалость; он напоминал себе, что эта несчастная уродина не раз уже пыталась его погубить, что она вовсе не человек, а йотун, но все же не мог избавиться от брезгливого сочувствия. – Из-за того вепря, твоего отца? Но он первый на меня напал, я должен был защищаться. И сколько бы ты ни вредила мне, я не сдамся. Я буду биться за мою добрую судьбу. Мне противно видеть своим врагом жалкое существо вроде тебя, но если ты не уйдешь с моей дороги… я заберу и твою шкуру. Что мешает мне это сделать сейчас?

Хадда молчала, глядя на него поверх прижатых к щекам ладоней. Взгляд ее выражал ужас и смятение. Совсем не такой она была в ту их первую встречу. Может, летом, при свете дня она слабее, чем в колдовские ночи Йоля?

Хальвдан медленно двинулся к ней. Она явственно задрожала. Он подошел почти вплотную и взглянул на нее сверху вниз – по человеческим меркам, она была совсем мала ростом.

– Жалкое ты существо! – строго и вместе с тем снисходительно сказал Хальвдан. – Что, теперь ты не так сильна, как на Йоль? Я могу убить тебя прямо сейчас. Мне даже не понадобится оружие. Я могу просто взять и свернуть твою несчастную шею. И тогда зло моей судьбы погибнет вместе с тобой, осуществится добрая доля. Я получу в жены Рагнхильд, у нас будет сын Харальд, который завладеет всеми фюльками Восточного и Западного края, навек прославит наш род. И этому мешаешь ты и твое свинячье упрямство. Почему я должен оставить тебя в живых?

Хальвдан крепко взял ее руки в свои и отнял от лица. Он ощущал, как она дрожит, но не пытается освободиться, видимо, понимая, что у нее не хватит сил вырваться из этой хватки. Они были так близко, что Хальвдан ощущал ее запах – от нее пахло травами и немного дымом очага. Совсем как от человека.

– Х-Хальвдан к-конунг… – едва шевеля языком от страха, забормотала Хадда. – Н-нет, н-не трогай меня… умоляю.

– Я оставлю тебя в живых, если ты поклянешься больше не вредить мне.

– Я… да… К-клянусь, я не желаю тебе никакого зла…

Не имея возможности закрыть лицо, она опустила голову, стараясь хотя бы так спрятаться от его взгляда.

– Посмотри на меня! – велел Хальвдан. – Вредить мне везде и всюду у тебя хватает смелости, а посмотреть мне в глаза не хватает?

Хадда медленно раскрыла глазки-капельки и подняла взгляд. И Хальвдана пробрала дрожь. Он хорошо помнил, как зимой смотрел в злобные глаза зверя на этом же лице. Сейчас они были другими – человеческими, и в них отражалось страдание – такое сильное, что его сердце вновь пронзила жалость.

– Я не… Хальвдан конунг… я тебе не враг, – прошептала она. Голос ее прерывался от страха и волнения, но звучал по-человечески. – Я никогда не желала тебе ничего дурного.

– А чего же ты желала? Но если ты согласна на мир, то мы можем как-то уладить нашу распрю, как… – Хальвдан хмыкнул, – как принято между людьми. Помню, перед Йолем ты ставила мне какие-то условия. Говорила, что раз уж я убил твоего отца, то теперь должен на тебе жениться. Этого я сделать не могу. Я должен жениться на Рагнхильд, она будет моей королевой…

При этих его словах широкий рот Хадды дрогнул и приоткрылся, в глазах отразился ужас.

– Н-нет! – взмолилась она. – Не делай этого!

– Почему же? Если ты твоими чарами мешаешь ей прийти к согласию со мной, то я тебя не отпущу, пока ты не поклянешься все исправить!

Хальвдан крепче сжал ее руки. Он ощущал, что на ее пальце сидит какое-то небольшое колечко, но не отвлекался на то, чтобы его рассмотреть.

– Хальвдан… выслушай меня… – с трудом выдавила Хадда. – Все не так. Я тебе не враг. Я желаю тебе добра. Ты не поверишь… если я расскажу… но постарайся поверить.

– Ты готова поклясться, что не станешь больше мне вредить?

– Да. Я клянусь, что не стану тебе вредить и не желаю тебе зла. Именем Тора и Фрейи клянусь, что я… я совсем не то, что ты думаешь. Я понимаю, вид мой тебе противен, но я не такая…

– Помню, в тот раз ты говорила, что можешь стать красивее, – Хальвдан улыбнулся. – Даже обещала стать красивее, если я тебя поцелую. Эти чары еще действуют?

– Хальвдан, не смейся надо мной! – Серые глаза Хадды умоляюще глядели на него.

И тут Хальвдан понял, что не так: прежде у нее были желтые глаза, как у лесного зверя. А теперь – серые. И взгляд их, испуганный, смущенный и молящий, кажется ему знакомым.

Почему-то его вдруг потянуло к этому взгляду. Даже лицо Хадды уже не казалось таким отталкивающим.

Даже хюльдры откликаются на хорошее отношение и любят, когда с ними обращаются ласково. «Она ведь тоже девушка, – когда-то сказала ему Исвильд, – как