деле отправили с ним, чтобы обезопасить? И тогда объяснимо, почему Лэнгли оставил меня на хуторе. Там мне ничего не грозило, и да, покушение на меня и мой отъезд связаны. Беги, беги… госпожа Джонсон не травила меня, она дала мне противоядие?

Она осматривала погибших. У нее непревзойденный нюх. Она сообразила, что причиной смерти был растительный яд, а все прочее лишь маскировка? Эмпус. Почему же эмпус, кто же жертва и почему среди них была я? Я искала книгу, ту самую, про эмпуса. Расспрашивала всех, в том числе госпожу Коул. Да я даже комнаты стала обыскивать!

«Вы уверены, что это был Арчи?» — спросил госпожу Коул Лэнгли в тот день, когда мы нашли ее лежащей в теплицах. «А кто же еще, господин директор? Мужчина, уж я различила, девицы-то наши все в юбках!» — она нервничала. Она намекала на Юджина, она и мне говорила так, но…

Он не мог быть эмпусом, и я легко убедилась бы в этом, как только нашла эту книгу. Он не самоубийца, его повесили, и, как сказал Лэнгли, его грех могли отмолить. Вряд ли кто-то так сделал.

У госпожи Коул другая версия этих событий. Она считала ее истинной? Я ведь неверно понимала историю про эмпуса, пока не вспомнила слова Трэвис и Мэдисон досконально. Все проявляется в таких мелочах. Совсем в мелочах. Можно было бы все оставить как есть. И мне, и госпоже Коул.

Она кому-то мстила за Лайзу? Другая причина? Лайза погибла от чьих-то рук? Немыслимо, невозможно, чтобы малышку убила родная тетка. Бедную сироту. Ей было всего четырнадцать лет — ребенок. Как Новоявленная Вероника, той тоже было четырнадцать лет.

Я поймала себя на том, что смотрю на книгу. С вырванными страницами, утратившую секрет. Но книга здесь, мы ее привезли, Лэнгли отдал ее мне — не отнес госпоже Джонсон, как планировал. Покушение на меня — информация в книге — книга, лежащая в моей комнате. Она не так необходима госпоже Джонсон, как нужна здесь, сейчас, у меня?

Они сделали из меня наживку? Оставив в полном неведении. Посчитали, что я как Джонни, которого терзают студентки. Но я не Джонни, Фил меня не починит. Кроме того, у меня есть гордость.

Как ни странно, у меня не было гнева. Напротив, я мыслила четко и ясно. И Лэнгли, и госпожа Джонсон знали, что госпожа Коул тотчас придет ко мне, только вот не учли, что книгу она не увидит. Конечно, я позволяла входить к себе всем, но не сегодня, потому что сегодня в моей комнате был неуместный предмет. Сюртук Лэнгли. Моя стеснительность сыграла скверную шутку.

Я взяла книгу, готовая это поправить. И если бы меня кто спросил, почему я отважилась, я сказала бы — я устала от лжи. Я оскорбилась, что являюсь приманкой. Мне словно надавали пощечин — я хотела дать достойный ответ.

Где госпожа Коул — у себя в комнате? Там она не одна. В Школе у нее не было класса, но ей могли за эти два дня отдать любой из пустующих.

Я постучала в дверь комнаты госпожи Стрэндж и госпожи Коул. Если я права, то убийца сейчас спит на кровати собственной жертвы.

Не отвечали мне долго, и я уже собиралась уйти, как госпожа Коул приоткрыла дверь — похоже, я разбудила ее, сколько же времени я потеряла, решая задачки?

Госпожа Коул смотрела на меня непонимающе, потом вышла, протиснувшись боком в щель, и закрыла за собой дверь. Я стояла в обнимку с книгой и улыбалась как можно более беззаботно, подыскивая слова, а госпожа Коул мрачнела.

Слишком поздно я поняла, что должна не один час быть мертвой.

Глава тридцать восьмая

— Я все знаю, — с вызовом сказала я, и это был мой испуг, конечно. — И хочу за свое молчание платы.

Ложь во спасение. Только вот в чье? В мое, очевидно, но госпожа Коул смотрела на меня непонимающе. Или тоже делала вид. Все лгут.

Я подняла книгу выше, чтобы госпожа Коул решила, что надо сыграть в игру, которую я ей навязываю. У нее не было выбора — у меня тоже.

— Что это? — спросила она с любопытством. — Отобрала у студенток?

Книга походила на девчачий дневник или альбом с похабными картинками. Были ли такие в Дессийских Перевалах или за хранение подобного можно получить плетей, я не знала.

Новая выдумка вырвалась прежде, чем я успела ее осознать.

— Увидела у крестьянина и выкупила. Как раз годы жизни Новоявленной Вероники, мне стало так интересно…

— Расспроси старуху Джонсон, — махнула госпожа Коул рукой, сохраняя невозмутимость. Неудивительно, что никто не мог заподозрить ее. Ни малейшего страха. — Она расскажет тебе те еще небылицы.

Госпожа Джонсон. Вот к чему моя ложь.

— Хотите, возьмите ее себе, — предложила я. — Там есть и про Юджина.

В коридоре не было никого, кроме нас, и вряд ли бы кто появился.

— Лучше продолжить разговор у меня. Вы ведь не хотите, чтобы все узнали об этом? Мое молчание стоит дорого, но у вас деньги есть.

Госпожа Коул сдержала улыбку, и мне показалось, что я ошибаюсь. Она говорила мне словно — да, деньги есть, но я не пойму, к чему ты клонишь. И я, не выпуская книгу из рук, кивнула в сторону своей комнаты.

Я шла и слушала шаги госпожи Коул. Я знала, она может ударить сзади. Так же она ударила Арчи, он был стар, но крепок, и он очнулся, он встал и дошел до комнаты, успел даже остановить кровь. Потом он умер. От яда, как все остальные.

Против воли я начала спешить и убеждала себя, что она не станет нападать в коридоре. В любой момент может выглянуть кто угодно. Госпожа Коул умнее, намного умнее, она сейчас просчитывает все варианты. Она уже знает, что сегодня прикончит меня.

Возле двери я остановилась.

— Прошу вас.

Госпожа Коул кивнула, и снова у меня закралось сомнение, на этот раз более сильное. Она убийца? Но я зашла за ней следом, внимательно наблюдая, куда она будет смотреть. На чайник и чашку, и запаха нет, как если бы я пила чай. Она уже все поняла — как я поняла. Хорошо.

Госпожа Коул села на кровать Нэн, будто специально подальше от меня. С моей комнатой никто не соседничал,