«самураи» провели эвакуацию «отряда 731» с началом советского наступления в Маньчжурии, добытая нами в Харбине информация позволила взять нескольких «задержавшихся» членов секретной организации военных преступников… Ставивших свои бесовские опыты на живых людях.

Кого-то взяли самостоятельно, собственными руками. Кому-то из контрразведчиков помогла наша информация; кроме того, многие имена стали известны (и многих удалось взять!), когда дал показания Отодзо Ямада, командующий Квантунской армии.

И лишь спустя несколько недель по завершению войны нам открылся весь масштаб того ужаса, что готовили в лабораториях «отряда 731»… Готовили, в том числе и против СССР. Из допросов пленных нам удалось узнать, что японцы проводили изуверские эксперименты над «брёвнами» — так называли испытуемых, живых людей! К примеру, живодеры проводили вскрытие живого человека. У «бревна» под наркозом или местной анестезией постепенно извлекали все жизненно важные органы, один за другим, начиная с брюшины и грудной клетки, и заканчивая головным мозгом. Ещё живые органы, называемые «препаратами», отправлялись на дальнейшие исследования. А «бревна» отправлялись в утиль.

«Любителями науки» изучались пределы выносливости человеческого организма в экстремальных условиях — на больших высотах или при низких температурах. Для этого людей помещали в барокамеры, фиксируя на плёнку их агонию, обмораживали конечности и наблюдали за развитием гангрены. Если заключённый, несмотря на заражение смертоносными бактериями, выживал, его ждали повторные эксперименты, продолжавшиеся до наступления смерти. «Опытные образцы» никогда не покидали лаборатории живыми. А «доктора» спокойно писали статьи в журналы… Аналогичные зверства совершал и «отряд 100», занимавшийся производством бактериологического оружия и проведением диверсий. Его основная база находилась в десяти километрах южнее Синьцзина, в местечке Мэнцзятунь. Не менее страшное место, чем катакомбы отряда 731.

«Опыты» японцев никогда не были безобидны; в лучшем случае после них оставались калеки с незаживающими ранами, в худшем — братские могилы с чумными и оспенными… Подумать только, «самураи» подвергли бактериологическим атакам одиннадцать (!) уездных городов Китая, отравляли реки и озера!

И ведь мы видели все это своими глазами. Наш отряд лично захватил целый состав с грязными снарядами! И сомнений, что японцы пустили бы его в ход, не было никаких…

Борт ощутимо тряхнуло. Зенитки! Мгновенно пролетела шальная мысль — и тут же отпустила. Я откинул голову назад и выдохнул. Теперь это небо спокойно. Но рефлексы никуда не денутся. И это даже хорошо — именно рефлексы не раз спасали мою жизнь.

Большим успехом стал захват уроженца префектуры Исикава, поручика «ветеринарной службы» Дзенсаку Хирадзакура. Ага, такой же ветеринар, как я машинист! А в руках контрразведчиков пленный запел соловьем, рассказав много интересного… Как, например, в тридцатые годы он участвовал в диверсиях на советской границе. Цель «изысканий» — наиболее эффективный способ бактериологического нападения на СССР. В частности, производилось отравление водоёмов в районе Трёхречья, заселенного русскими переселенцами из Забайкалья… Особенно успехов-то случилось, но поручик не расстроился: в конце концов, у него была еще и научная работа. Научная работа, от которой кровь даже бывалых фронтовиков застыла бы в жилах…

Ничего! Совсем скоро следователи соберут и обработают всю информацию. И заслуженная кара настигнет зверей в человеческом обличье… Так вот, на одном из допросов поручик обмолвился об очень влиятельном «пауке» — соткавшем, и долгое время контролирующим шпионскую сеть в Маньчжурии, советском Дальнем Востоке и Корее.

Минодзума Дзюндзи. Резидент…

Имя японского разведчика было хорошо известно чекистам еще с далекого 1922-го. Впрочем, как позже выяснилось, этот японский тигр начал свою работу на русской земле аж в 1912 году! А по некоторым данным, и того раньше. Флотский офицер, да. По стопам Канариса…

Подумать только. Опыт длиной больше, чем моя жизнь! Битый волчара… Придется попотеть.

Согласно полученной на допросах информации и данным контрразведки, капитан 1-го ранга Минодзума Дзюндзи оставался во Владивостоке вплоть до 25 апреля 1926 года, занимаясь там разведывательной деятельностью и «соткав» целую сеть агентов.

Прежде всего, резидент собирал всю возможную информацию о Тихоокеанском флоте Советского Союза. Но не меньший интерес для разведчика представляли дислокация и передвижения частей Красной Армии на Дальнем Востоке… Помимо этого, Минодзума стремился проникнуть и в политико-экономические тайны Советского государства — от процессов «советизации» населения Приморья до деталей функционирования плановой экономики. Особое внимание резидент уделял изучению государственного устройства СССР. Его интересовало, какова была роль коммунистической партии и ее влияние на общество. Надолго ли советы обоснуются на территории бывшей империи? Эти задачи были поставлены в связи с обсуждением в японском правительстве вопроса о признании или непризнании Советского Союза в качестве полноправного государства на международной арене.

Оказалось, что Советы всерьез и надолго.

Быстро освоившись во Владивостоке, Минодзума «соткал» обширную агентурную сеть, в нее входили граждане самых разных национальностей и социальных слоев. Корейцы и китайцы, сочувствующие белым, сами «бывшие»… Так, председатель корейского «Чосен-банка» предоставлял ценные сведения об экономическом положении советского Дальнего Востока. Редактор местной англоязычной газеты регулярно снабжал разведчика данными о политической обстановке, руководителях советских и партийных органов — а также о настроениях среди жителей Владивостока и Приморья. Через связи в полиграфической отрасли Минодзума сумел раздобыть секретную гидрографическую литературу… Все-таки он был флотским офицером!

Впрочем, столь кипучая деятельность не могла остаться незамеченной. Органы свой хлеб также не зря едят! ОГПУ внимательно следили за «активным изучением русского языка» Минодзумой. И в двадцать пятом году резидент, наряду с иными японскими подданными (в том числе вице-консулом Гунди), был арестован по обвинению в шпионаже.

Но началась дипломатическая игра. И проведя около четырех месяцев под стражей (в год е признания Советского Союза Японией!), Минодзума был освобожден и выслан из страны. Стоило бы, конечно, расстрелять…

Не теряя связь с агентурой в Союзе, уже в тридцать пятом году Минодзума стал начальником военно-морской миссии в оккупированной Корее, в крупном порту Сейсин. И «паук» начал ткать еще одну сеть… Его разведывательные шхуны, замаскированные под корейские рыбацкие суда, регулярно появлялись вблизи важных объектов советского Приморья, ведя разведку побережья. Кроме этого, в непосредственной близости от квартиры Минодзумы был установлен радиопередатчик, на котором работали русские эмигранты. Они осуществляли подслушивание и перехват передач Владивостокской и Хабаровской радиостанций, а также радиообмена военно-морских частей во время учений и маневров. Именно благодаря этим радиоперехватам Минодзума первым получил сведения о намерении СССР объявить войну Японии… Но уже никак не смог использовать эти знания.

Я невольно улыбнулся. Хрен вам, самураи!

Маньчжурская операция была настоящим шедевром. Незабвенные полководец Суворов и флотоводец Ушаков точно одобрили бы!

Впрочем, опытный и хитроумный мастер разведки Минодзума со своей мощной резидентурой представлял серьезную угрозу для советской, китайской и корейской безопасности даже сейчас.