есть соседи. Есть и целые ветки миров, спрятавшиеся за своей собственной дверью.

В общем, работа Демиурга сложна и почетна. Даже мы толком не понимаем, как все устроено, но умеем этой структурой пользоваться. И уж вход в свою, ставшую родной, Эритию я нашел без труда. Один шаг, и мы с Варей оказались в том самом подвале, откуда началось мое путешествие. Не скажу, что я не испытал легкого трепета. Меня убивали всего три раза, я не успел привыкнуть.

— Как здесь интересно, — восхитилась Варя. — Это твой дом?

— Это моя лаборатория, — уточнил я. — Мы в подвале. А над нами — мой дом. Точнее одно из строений моей герцогской резиденции.

— У тебя есть свой замок?

— Скорее комплекс строений, которые не слишком похожи на средневековые. Больше напоминают наш новый корпус в «Вешних водах». Кирпичные, но изящные здания по два-три этажа. Но теперь они уже не совсем мои.

— Как так?

— Когда я отправился на Землю Сорок Два — наш родной мир, я передал все герцогство в аренду королю. Так что сейчас я могу пользоваться только этим флигелем. А теперь будь хорошей девочкой, поднимись наверх. Только не шуми, а то охрана прибежит, так-то им запрещено заходить в дом.

— А ты тут займешься чем-то интересным? — закапризничала Варя.

— Чем-то опасным, — поправил я ее. — Конечно, я вылечу тебя, если ты ослепнешь. Да и с ожогами разберусь…

— Ладно, поняла! Пойду посмотрю на твой маленький дворец. Но ты все-таки не задерживайся.

— Ритуал займет не больше четверти часа.

Я снял печать с люка, ведущего в подвал. Точнее, с нашей точки зрения, обратно в дом. Варя удалилась, а я смог заняться делом.

Руны, которыми я покрыл стены, впитали избыток моей силы, когда Горн меня убил. Понадобилась капля моей крови, чтобы активировать их. Но вот они загорелись одна за другой, а когда вся лаборатория утонула в их холодном сиянии, потоки света устремились к моей груди, пронзая все тело.

Я упал на колени, купаясь в потоках силы. Кинжал, которым я наколол палец, упал на плитку пола со звоном, который не был слышен в раскатах грома, сотрясавших подвал.

— Ну вот я и вернулся! — голос изменил мне, я смог выдавить из себя только стон.

Не знаю, сколько я простоял так на коленях, пару минут или целую вечность. Привел меня в себя тихий, но с нотками паники, голос Вари.

— Яков, ты не поднимешься к нам на минутку?

«Ну что там случилось?» — подумал я раздраженно.

Но пришлось встать на ноги и подняться по лестнице.

Стражник в форме моей гвардии держал мою подругу на прицеле церемониального арбалета.

— Кто вы такие? — спросил он напряженным голосом, — как вы попали в дом?

— Ну что же ты, сынок, — обратился я к нему укоризненным тоном. — Начальство надо знать в лицо!

— Вы… — гвардеец вгляделся в мое лицо.

— Я твой господин, сынок. Герцог Бореас собственной персоной. Вокруг полно моих портретов, а я не сильно изменился за пару последних месяцев. Хватит целиться в мою ученицу, срочно беги и позови сюда Брина. И не вздумай рассказывать кому-то еще, что я вернулся, — я хлопнул в ладоши, чтобы вывести парня из ступора. — Давай-давай, одна нога здесь, другая там.

Стражник, наконец, убежал. Надеюсь, он меня все-таки узнал, и приведет Брина, а не всю гвардию, чтобы брать меня штурмом.

— Так, милая, — повернулся я к Варваре, — тебе нужно срочно выучить эритийский. К счастью, у меня есть обучающий артефакт.

Да, на Земле Сорок Два я научился фильтровать данные, чтобы вытягивать их из чужой головы. А уж передавать их другим умели задолго до меня. У меня в библиотеке хранились обручи с университетскими курсами всех языков Метрополии.

Я быстренько усадил Варю учить эритийский, процесс должен занять минут десять. Тем временем прибежал взволнованный дворецкий.

— Ваша светлость! Вы вернулись!

Хотя формально у меня в Эритии был титул принца, я приучил у себя дома обращаться ко мне как к герцогу, тем более что я и жил в собственном герцогстве Бореас.

— Вернулся, как видишь. Но пока об этом никому ни слова. Свяжись с его величеством Горном Первым по секретному каналу, — Брин кивнул, он знал, о чем речь, — передай ему слово в слово такое послание: «Ворон сел на подоконник». Это — кодовая фраза. И жди его у портального круга. Только разгони всех, даже охрану. Король прибудет инкогнито.

— Слушаюсь, ваша светлость, — Брин поклонился. — А кто эта юная леди? — кивнул он в сторону сидящей на диване с закрытыми глазами Вари.

— Это моя ученица. Сейчас она немного занята, но чуть позже я вас представлю. А теперь иди, у меня срочное дело к королю.

— Надо же накрыть на стол! — всполошился вдруг дворецкий.

— Да, организуй легкий перекус. Только сделай все сам, по возможности скрытно.

— Я понимаю. — склонил голову Брин. — Для меня честь лично прислуживать вам и его величеству Горну Первому.

— Хорошо, теперь иди.

На какое-то время я оказался предоставленным сам себе. Воспользовавшись моментом, я прошел в библиотеку. Эту комнату я тоже запечатал перед смертью, слишком уж много ценностей там хранилось, в том числе и секретов, которыми я не был готов делиться даже с королем. А ведь на момент смерти никого ближе у меня не оставалось. Это теперь я «оброс» учениками.

На полке между свитками и фолиантами стоял хрустальный череп. Я взял его в руки и погладил, проведя трижды ладонью от лба к затылку. У черепа загорелись глаза красным, и сам он засветился голубым.

— Здравствуй, папа! — сказал он, густым приятным баритоном.

Тысяча лет — огромный срок. За это время в голове копится слишком много информации. К ста годам от роду я научился «архивировать» свою память блоками по пятьдесят лет. А к тремстам я освоил важнейшее умение — выделять часть мыслительных процессов во внешний независимый блок. Это магический аналог того, что в техномирах называют компьютером. На ранних стадиях он существовал только в Астрале, но с годами он развивался, и я создал для него физический носитель.

Нет, это, конечно, не хрустальный череп, его я использовал как интерфейс. Сам «комп» хранится в отдельном мире, дорогу к которому знаю только я. Привилегия демиурга.

Вы спросите, почему искусственный интеллект звал меня «папой»? Детей, рожденных от женщины, у меня не было и быть не могло. «Спасибо» магическому метаболизму. И статусу живого мертвеца. Но эта черепушка, точнее, создание, отделившееся от моего разума, вполне могло считаться моим ребенком.

Подобное «существо» традиционно называлось Кару Голотс, что можно было