коридору стояли стражи и никого никуда не пускали. В обед всем разнесли пайки, и Хлоя предположила, что это учения. Но я в этом сильно сомневалась. С каждой минутой я все сильнее переживала. Тревога разрасталась, словно плесень на влажных стенах.

«Зачем столько стражей и что тут делает Бравий? Почему нас закрыли? Схватить трех командующих и еще какого-то человека не требует стольких усилий. Или, может, все командующие замешаны в этом? Поэтому нас закрыли? Они не знают, что с нами делать теперь? Кто будет преподавать на Утесе?»

Энергия бунтовала и волновалась. Хлоя и Люма опять поругались и теперь молча лежали на своих кроватях. Я взяла полотенце и пошла в купальню. Стражи проследили за мной, но промолчали.

Закрыв дверь, я осмотрелась. Окна были высоко и слишком маленькие, чтобы я могла пролезть в них. Но я хотела хоть как-то попасть к Гаю. Выяснить, что произошло. Но через купальню это не сделать.

Намочив волосы и обернув их полотенцем, я вернулась обратно, но не зашла в свою комнату, а подошла к стражам.

– Добрый день. Подскажите, а это заточение надолго? – спросила я.

– Вернись в свою комнату, – сурово сказал мужчина.

– А что происходит?

– В комнату, немедленно, – рявкнул он, и я тут же пошла к себе.

На следующий день нас все так же держали взаперти. С самого утра я стояла у окна и смотрела на океан и на суматоху внизу. На причале показался Бравий и Аморана. За ними появились стражи, которые шли вокруг клетки, где лежал, не шевелясь, кондор.

«Они забирают чьего-то кондора? Или это тот, кто не пробудился? Но зачем он им сейчас?»

Бравий обнимал дочь за плечи и смотрел на челнок. И тут я увидела, как к ним подошел командующий Грэгор с каким-то докладом.

«Если его еще не схватили, то что тогда? Где Гай?»

Во рту пересохло, и страшные мысли стали клубиться во мне, как змеи, пытаясь ужалить и обездвижить. Я вырвалась из комнаты и подбежала к стражам.

– Что происходит? – я почти кричала.

– Марш в свою комнату, – отрезал охранник.

– Мне нужно поговорить с Гаем. Его комната на шестом этаже. Проводите меня к нему.

Мужчины переглянулись, но по их лицам я поняла: что-то не так.

– Вернись в комнату, – угрожающе прорычал второй страж, но в этот раз я не поддалась.

– У него сегодня день рождения. Ему двадцать. Пик его силы. Я нужна ему. Вы что, не понимаете? Он сын Бравия. Я думаю, его отец не желает, чтобы сын спалил всю академию.

Стражи молчали. Я почувствовала, что больше не могу сидеть в комнате в полнейшей безвестности. Я должна была увидеть Гая. Моя кожа накалилась, и ладони стали отливать голубым цветом, который темнел на глазах. Казалось, что от них идет пар, но это была энергия. Стражи уставились на мои руки и отшатнулись.

– Я хочу поговорить с Гаем. И если вы не отведете меня к нему, то я за себя не отвечаю.

Глаза тоже горели, словно были полны слишком соленых слез, а грудь словно сжали в кулак и выдавливали из меня остатки воздуха. Я делала короткие нервные вдохи и выдохи и смотрела на стражей.

– Подожди, – остановил один из них и быстро скрылся за дверью. А я, не отрываясь, смотрела на второго.

Через какое-то время дверь на лестницу открылась и появилась Аморана. Мне стало неловко, но я уже с трудом справлялась со своими чувствами и энергией.

– Здравствуй, Аида. Пойдем со мной.

Я сжала ладони и последовала за ней. Мы спустились вниз, вместо того чтобы подняться, и пошли к пустующему залу. Она открыла дверь и вошла внутрь. Я заглянула, в комнате, кроме нее, никого не было.

– Проходи.

Я стояла на пороге и не шевелилась.

– Мне нужно поговорить с Гаем, – серьезно сказала я.

– Заходи, и мы поговорим.

Я вошла и села за первый стол, хотя Аморана сидела через один. Она встала и пересела ближе ко мне.

– Вам лучше держаться подальше от меня, – я предупредила, потому что чувствовала, как вот-вот заискрюсь.

– Я не боюсь. У меня брат энергик.

Я только кивнула.

– Что происходит? Почему мы тут? И где Гай?

– Гай пропал, – спокойно произнесла она. – А Порций… он упал с лестницы. Выжил, но не приходит в себя.

– Что? – задохнулась я. В горле появился ком, а в груди не осталось кислорода.

– Да. Вот такое несчастье.

– Когда?

– Все это произошло в среду вечером. С тех пор никто не видел Гая.

«Этого не могло быть! Не могло! Что я наделала? Неужели, я виновата в этом? Если бы я не рассказала ему, если бы промолчала, то с ним бы ничего не случилось. Его не касалась пропажа Калы, а я втянула его. Я…»

– Ты видела его в тот день?

– Да. Почему никто не спросил у меня раньше? Я говорила с ним тем вечером.

– Мы не знали, что вы общались. Мы расспросили наездников и его соседей. Они про тебя ничего не говорили.

– И Майя?

– Я не помню всех по именам. Но если бы хоть кто-то рассказал о вашей дружбе, мы сразу же пришли бы к тебе, – объяснила Аморана и продолжила: – Значит, в тот вечер ты видела Гая?

– Да. – Я сглотнула, чувствуя невыносимую горечь вины на языке.

– В какое время? Где вы были? Может, ты в курсе, куда он собирался? Почему пропустил тренировку?

– Мы с ним сидели на обрыве. Нам нужно было поговорить. Тренировку он пропустил из-за меня. Потом вернулись в академию.

– Вы поругались? Он был расстроен?

– Скорее, помирились. И он не был расстроен. Что вы имеете в виду?

– Я пытаюсь понять, что случилось с моим братом, – вскинулась Аморана. Ее веки были опухшими, а глаза красными. Она поджала губы, и слезы появились в глазах.

– Он не приходил к вам в тот вечер? – спросила я.

– Нет. Зачем?

– Гай собирался поговорить с вами и Порцием о том, что я видела.

– Увы, ко мне он так и не пришел. Он всегда считал себя лучше меня. Зачем ему советы сестры, у которой нет сил. – Аморана поджала губы. – А Порций весь вечер был у главнокомандующей Лу. Может, когда старик возвращался к себе, то встретил Гая, они повздорили, и между ними что-то случилось. Порций упал, а Гай испугался ответственности. Тогда понятно.

– Нет. Гай бы не сбежал и не оставил Порция на лестнице. Нет. С ними что-то случилось. Я уверена.

– Почему это? Ты считаешь, что знаешь моего брата лучше меня?

– Нет. Но