убедить Адриану в искренности чувств, прежде чем мы встретимся с ней завтра на благотворительном вечере, который она устраивала. Я докажу Адриане, что не лгал, и верну ее доверие. Только бы она дала возможность поговорить в спокойной обстановке без лишних глаз. И в этот раз я не дам ей сбежать.

После встречи с Адрианой я собирался увидеться с Джоном, который, скорее всего, был в бешенстве из-за моего исчезновения. Ну и, наконец, нужно было просмотреть файлы с флешки, которые Алекс, чертов гений, смог взломать.

Я должен был сделать это намного раньше. Может, информация, которую мой отец так тщательно пытался скрыть от посторонних, открывала замки ко всем ответам? Но что, если вопросов станет только больше? Что-то подсказывало, что информация произведет совсем не тот эффект, который я ожидал в самом начале своего пути, когда приехал в Чикаго с мыслью отомстить Маттео Моретти.

Встреча с ним оставила свой след, а его слова не давали покоя. Он знал намного больше, чем показывал. Может, он даже с самого начала знал, кто я такой, и все равно доверил мне свою дочь. Но почему?

Я собирался найти ответы на все вопросы, но только после благотворительного вечера. Сначала Адриана, потом – все остальное.

Я встал, намереваясь уйти, но к барной стойке подошел официант.

– Сэр, прошу прощения, – неуверенно обратился он.

В его глазах читался испуг. Я знал, что выгляжу дерьмово, но ведь это не я устроил сцену полчаса назад и на виду у всех достал пистолет.

– Это просили передать вам.

Он протянул белую бумажку, и я сразу же схватил ее.

– Что она пишет? – с нетерпением спросила Лекси, думая о том же, о чем и я.

Но это была не Адриана. Твою мать.

– Кто это оставил? – спросил я, смяв записку.

– Э, мужчина уже ушел, сэр, – побледнел официант.

От его бесполезности у меня задергался глаз. Раздражение нарастало.

– Как он выглядел?

– Он был в черном, сэр, – официант запнулся и громко сглотнул, – простите, но я ничего не знаю. Меня просто попросили это вам передать.

Я побежал к выходу. Свежий, слегка прохладный воздух ударил в лицо, как только я покинул кафе. Я посмотрел по сторонам, пытаясь приметить кого-то подозрительного или что-то, что привлекало бы внимание, но мир жил своей жизнью. Спешили по своим делам пешеходы, проносились мимо автомобили. В этой суматохе выцепить кого-то конкретного было невозможно. Тем более человека в черном.

Позади раздался звук колокольчика входной двери. Ко мне подошла Лекси.

– Алессио, что случилось?

– Ничего. Все в порядке.

Ничего, черт возьми, не в порядке.

– Что там написано?

Записка в руке обжигала ладонь, заставляя кровь кипеть от ярости. Чертов ублюдок.

– Нам пора возвращаться.

– Хорошо, но ты не ответил. Кто это?

– Лекс, давай просто уедем отсюда, – попросил я и, не дожидаясь ответа, направился на заднюю парковку, где мы оставили арендованную машину.

Я устроился на пассажирском сиденье, не оставив Лекси выбора. Она что-то пробубнила себе под нос, но села за руль и завела двигатель. Я развернул смятую записку и вновь пробежался глазами по строчкам, хотя слова и так уже впечатались в мою память.

Я был убежден, что этот подонок – человек в маске, который проник в мой пентхаус и оставил послание перед камерой. И кем бы ни был этот Аноним, он затеял какую-то игру. И, хотя я всю жизнь терпеть не мог прятки-догонялки, он должен был узнать, что я всегда был в этом чертовски хорош.

Маринэ Моретти создала фонд «Незабудка» для помощи нуждающимся. Ежегодно на протяжении двадцати лет семья Адрианы организовывала благотворительный бал-маскарад для сбора средств, а также привлечения спонсоров и налаживания партнерских отношений. Основное условие было простым – деньги не должны быть грязными. Из всех семей синдиката участвовала только Каморра. Бизнесмены, предприниматели и просто влиятельные люди из разных уголков земного шара присутствовали на благотворительных вечерах, чтобы укрепить связи с другими крупными игроками на мировой арене в самых различных сферах: туризм, гостиничный бизнес, недвижимость, строительство. Я удивился, когда узнал, что в этом году бал не отменили. Адриана взяла на себя ответственность за организацию мероприятия, сохраняя и поддерживая наследие своей матери. Но она все же решила немного нарушить традицию и провести его не в одном из отелей семьи Моретти, а в Чикагском культурном центре. С такой фамилией, как у нее, договориться об аренде целой городской достопримечательности не составило труда. Поэтому неудивительно, что о таком событии говорили во всех новостях.

Центр по всему периметру охраняли десятки солдат Каморры. Огромные баннеры с надписью «Благотворительный бал-маскарад фонда «Незабудка» имени Маринэ Моретти» красовались не только на рекламных щитах по обе стороны от входа в здание, но и по всему городу. Обладатели дорогих машин и роскошных нарядов по красной дорожке проходили ко входу. А журналисты, которых не допускали на сам бал, пытались взять у них комментарий.

– Алекс пишет, – Лекси сидела в телефоне, пока я поправлял галстук-бабочку. – Злится, что мы не взяли его с собой.

– Не ребенок, переживет.

– Он как раз и есть ребенок, – ухмыльнулась Лекси.

– Уверен, что нравится он тебе не по этой причине, – отметил я, за что схлопотал убийственный взгляд и удар по руке. – Ох, простите. Я забыл, что мы об этом не говорим и делаем вид, что ничего не происходит.

– Ты хочешь поговорить о делах сердечных, мой милый друг?

– Нет. Нам пора.

– Так я и думала.

Лекси улыбнулась, поправила уложенные волосы и нанесла на губы очередной слой розовой помады, вместо зеркала используя экран телефона. Когда она закончила и убрала мобильный в крохотный чехол, который девушки по ошибке привыкли называть сумкой, я протянул ей складной нож. Он мог понадобиться скорей для защиты, чем для нападения. Лекси ловко уместила его в бюстгальтер.

– Я готова.

Я завел двигатель арендованной «Ауди А7» и подъехал к зданию, чтобы встать в поток машин. Через несколько минут подошла наша очередь. Швейцары, молодые парни в черных костюмах и белых рубашках, открыли нам двери. В масках, скрывающих пол-лица, мы вышли из авто. Я протянул одному из парней ключи от машины.

Лекси уже стояла у лестницы и ждала меня, охотно демонстрируя свой наряд фотографам, атаковавшим ее. Длинное бежевое платье, усеянное пайетками и стразами, подчеркивало фигуру. Руки и спина были полностью открыты, а блестящий прозрачный верх собирался у шеи, обхватывая ее, как ожерелье. От вспышек фотоаппаратов наряд Лекси сиял и переливался. Лицо подруги скрывала