— объяснила я, сжимая пальцы. — Хотела, чтобы когда-нибудь меня нашли. Чтобы хотя бы узнали, что я там была.

Лекарь осторожно провёл металлической лопаточкой под ногтем. На белую салфетку посыпалась серая крошка.

— Известь и каменная пыль, — констатировал он, растирая крупинки. — Они забились довольно глубоко. Раны воспалены. Получены не сегодня и не вчера.

Ассер медленно разжал руку.

На смятом дереве под его ладонью остались пять глубоких следов.

— Сколько времени человек может прожить в таком состоянии? — спросил муж. Его голос звучал спокойно, но я слишком хорошо знала, чего ему стоило это спокойствие.

Лекарь пожал плечами.

— Зависит от человека, температуры, наличия воды и желания жить, — ответил он, обрабатывая мои пальцы. — Ваша жена сильно истощена и обезвожена. Ей необходимы покой, тепло, вода и еда маленькими порциями. Никаких допросов, потрясений и прогулок по поместью в ближайшие дни.

— Она могла пройти пешком от северной дороги? — уточнил Ассер, переводя взгляд на подол моего грязного платья.

— Сейчас узнаем, — невозмутимо заметил лекарь и жестом позвал горничную. — Помогите госпоже снять обувь.

От одного прикосновения к разбитым ступням меня прошило болью. Я судорожно вцепилась в подлокотники, пока девушка расшнуровывала грязные туфли.

Когда она сняла первую, лекарь тихо выругался.

Кожа на пятках и пальцах была стёрта до крови. К некоторым ранам присохли обрывки чулок. Щиколотки распухли, а каждый палец отзывался тупой пульсацией.

Ассер смотрел на мои ноги.

Его лицо оставалось неподвижным. Только глаза стали ярче. В глубине золотистых зрачков медленно поднималось пламя.

— С такими ранами она действительно шла, — произнёс лекарь, осторожно касаясь края глубокой ссадины. — Долго. И продолжала идти после того, как должна была остановиться.

Ассер поднял взгляд на меня.

— Зачем? — спросил он глухо.

Этот вопрос причинил почти физическую боль.

— Ты возвращался, — напомнила я, чувствуя, как слабеет голос. — Я знала, что ты будешь здесь. Я слышала разговор. Твой отец сказал, что ты возвращаешься, поэтому решил…

— Хватит! Прекрати! — одернул меня Ассер, глядя на доктора.

Между нами повисла тишина.

Глупая, жалкая женщина, которой я была ещё утром, продала бриллианты с платья, шла по пыльной дороге на окровавленных ногах и боялась опоздать к возвращению мужа.

Она верила, что стоит добраться домой — и всё закончится. Но все только началось.

Ассер первым отвёл взгляд.

Глава 21

Глава 21

— Обработайте раны, — приказал он лекарю. — Сделайте всё необходимое.

— Для начала мне понадобится, чтобы вы перестали командовать человеком, который и без вас знает свою работу, — сухо ответил лекарь. — А госпоже Вельтер потребуется ванна. После неё я осмотрю остальные повреждения.

Генерал медленно посмотрел на него.

Любой другой человек под этим взглядом уже начал бы прощаться с родственниками. Лекарь лишь невозмутимо убрал инструменты в саквояж.

— Вы ведь вызвали меня ради честного заключения, ваша светлость? — поинтересовался он, приподняв седую бровь.

Ассер помолчал, а затем отступил от окна.

— Именно поэтому вы до сих пор лечите мою семью, — произнёс он с сухой угрозой. — Хотя иногда я об этом жалею.

Лекарь хмыкнул и повернулся ко мне.

— А теперь плечо, госпожа. Где вы успели получить эти следы?

Желудок сжался.

Я медленно убрала руку.

Горничная расстегнула верхние пуговицы платья и осторожно оттянула ткань. На коже темнели пять длинных пятен. Они не походили на обычные синяки. Края уже стали синевато-чёрными, а середина оставалась пугающе белой.

Лекарь прикоснулся к одному пятну и тут же нахмурился.

— Тут явно следы мужской руки. Довольно крупной, — заметил он, растирая пальцы. — Кто вас держал?

Перед глазами возникло мёртвое лицо старого герцога.

«Скоро мы будем вместе». Я посмотрела на Ассера. На его руке тускло блеснул перстень отца.

Рассказать правду? Добавить призрака к комнате без двери и побегу через запертую стену? Муж и без того едва сдерживался, чтобы не выставить меня из дома.

— Я не помню, — солгала я, отводя взгляд. — Наверное, ударилась в оранжерее.

— Удары редко оставляют следы пяти пальцев, — заметил лекарь, внимательно наблюдая за моим лицом.

Ассер подошёл ближе. Его взгляд скользнул по отметинам, и в комнате словно стало теснее.

— Кто к вам прикасался после того, как я ушёл? — спросил муж настолько тихо, что от этой тишины по коже пробежал холод.

— Назовите имя, Эльсвита.

Я промолчала.

— Только имя, — повторил Ассер ещё тише. — Остальное оставьте мне.

В его голосе не было заботы.

Только опасное, почти звериное обещание найти того, кто оставил следы.

Несмотря на всё, сердце болезненно сжалось.

— Никто, — ответила я, поспешно запахивая платье. — Я же сказала, что не помню.

Ассер смотрел ещё несколько секунд. Потом отступил, но пальцы его правой руки медленно сжались в кулак.

— Хорошо, — произнёс он без всякого согласия в голосе. — Мы вернёмся к этому разговору, когда вы перестанете считать меня слепым.

— Боюсь, на это может потребоваться слишком много времени, — не удержалась я.

Золотистые глаза опасно сузились.

— Вижу, силы к вам возвращаются, — заметил муж с холодной усмешкой. — Лекарь творит чудеса.

— Тогда выставьте счёт ему, — попросила я. — Мне вы уже выставили.

Ассер застыл.

Попала.

Я увидела это по тому, как напряглись его скулы. По короткому вдоху. По взгляду, на мгновение опустившемуся к моим губам.

Но муж ничего не ответил.

Он развернулся и направился к двери. Возле порога остановился, не глядя на меня, и распорядился:

— После ванны госпожа поест. Затем вы закончите осмотр. Доложите мне лично.

Лекарь устало вздохнул.

— Я непременно доложу, если вы позволите пациентке прожить достаточно долго, чтобы мне было о чём рассказывать, — заверил он генерала.

Ассер взялся за ручку двери.

Глава 22

Глава 22

— Она проживёт, — произнёс он с такой мрачной уверенностью, словно уже отдал этот приказ самой смерти.

И вышел.

Отмыть темноту оказалось невозможно.

Две горничные трижды меняли воду. Грязь стекала с волос и тела, оседала на белых стенках ванны, забивалась под чисто обрезанные ногти. Служанки осторожно промывали каждую ссадину, а я сидела, обхватив себя руками, и смотрела на открытую дверь.

Закрыть её я не позволила.

Горячая вода согревала кожу, но внутри всё равно оставался холод. Он сидел в костях, в