— Пойдём, — сказала Марта, возвращая внучку дочери, которая как раз подошла. — Пора домой. А то Костик, боюсь, рассыплется под тяжестью твоих покупок.

Костик действительно кренился набок, но держался. Весь обратный путь Анна перебирала в памяти события дня: яркие краски города, лица разных рас, запахи специй, разговоры с Грегором и Линнет. Этот мир больше не был чужим. Он становился её миром.

Вечером, когда она вернулась в замок и разобрала покупки в своей комнате, сын проснулся и потребовал внимания. Анна взяла его на руки, села у окна и стала рассказывать ему о том, как они теперь будут жить. Что у мамы есть работа, деньги и даже знакомые. Что в городе есть Академия, и, может быть, когда-нибудь он туда поступит.

Сын слушал, смешно морща носик, и Анна смеялась. За окном сгущались сумерки, и в комнате разгоралось мягкое лунное свечение — её собственная краска, её маленькое волшебство.

Глава 5.

Первый месяц большого ремонта Анна посвятила восточному крылу. Она решила идти поэтапно, от крыла к крылу, не распыляясь на весь замок сразу — иначе скелеты начинали путаться, а она сама рисковала выгореть к третьей неделе. Восточное крыло было выбрано не случайно: здесь находилась её комната, кухня Марты и трапезная. Логично было начать с того, чем пользуешься каждый день.

Скелеты, обученные за время генеральной уборки, теперь справлялись с базовыми задачами без постоянного надзора. Анна разбила их на три бригады по десять костяков. Первая бригада занималась подготовкой стен: счищали старую штукатурку, зачищали камень, выносили мусор. Вторая бригада готовила растворы под её руководством — здесь требовался глаз да глаз, потому что магические составы были капризны, и малейшее нарушение пропорций могло привести к неожиданным эффектам. Третья бригада, самая «опытная», работала непосредственно с Анной: наносила грунтовку, выравнивала стены, красила.

Костик, кстати, неожиданно проявил талант к штукатурке. Возможно, дело было в том, что он, в отличие от собратьев, умел стоять на месте дольше тридцати секунд и не ронял шпатель каждые пять минут. Анна назначила его старшим над бригадой отделочников и даже выдала особую карточку с нарисованным золотым шпателем — для престижа. Костик, насколько скелет вообще мог выражать эмоции, выглядел польщённым.

К концу первого месяца восточное крыло преобразилось. Стены, которые Анна покрыла магической грунтовкой собственного изобретения, стали гладкими и тёплыми на ощупь. Полы сияли. В трапезной на месте двухсотлетнего пятна теперь красовался отполированный до блеска камень. Марта ходила по обновлённым коридорам и только качала головой, а однажды даже всплакнула — по её словам, она уже забыла, как замок может выглядеть.

— Это не замок, это дворец, — сказала она, проводя рукой по идеально ровной стене. — Господин, наверное, сам себя не узнает.

— Господин пока не видел, — ответила Анна. — Он к себе в лабораторию заперся и носа не кажет. Говорит, у него какой-то важный эксперимент.

— Ну, тем лучше, — хмыкнула Марта. — Меньше ворчать будет.

Второй месяц Анна потратила на западное крыло — самое запущенное, с протечками, плесенью и разбитым окном. Здесь пришлось повозиться: сначала заделать трещины в кладке, потом укрепить перекрытия, потом уже браться за отделку. Она освоила новый состав — водоотталкивающую пропитку на основе лунной пыли и какого-то редкого масла, которое ей посоветовала Линнет. Состав оказался настолько эффективным, что даже в самых сырых углах западного крыла перестало капать.

В середине второго месяца случилось важное событие: её сын начал ползать. Анна назвала его Николасом — Ником, для краткости. Имя пришло само собой, когда она в очередной раз перебирала старые книги в библиотеке и наткнулась на историю о святом Николе-покровителе детей. Ей показалось это добрым знаком.

Ник рос крепким и любопытным. Пока Анна работала, Марта присматривала за ним на кухне, усадив в плетёную корзину с мягкими одеяльцами. Но как только малыш научился передвигаться самостоятельно, корзина перестала быть надёжным укрытием. Он выбирался из неё с упорством, достойным лучшего применения, и отправлялся исследовать мир.

Больше всего Ника привлекали скелеты. Возможно, потому что они были повсюду, а возможно — потому что они забавно щёлкали челюстями и гремели костями при ходьбе. Однажды Анна, закончив очередной участок стены, обернулась и увидела такую картину: её сын сидел на полу посреди коридора, а вокруг него стояли три скелета и по очереди щёлкали челюстями. Ник хохотал в голос — заливисто, от души, колотя ладошками по каменному полу.

— Вы что делаете? — опешила Анна.

Скелеты синхронно повернули черепа к ней. Челюсти замерли. Ник, лишившись развлечения, недовольно загулил.

— Они ему погремушки устроили, — пояснила Марта, выглянувшая из кухни на шум. — Ты посмотри, он же в восторге.

Действительно, Ник смотрел на скелетов с выражением абсолютного счастья и требовательно тянул ручки. Костик — тот самый, что теперь был старшим отделочником, — неуверенно протянул ему костяной палец. Ник вцепился в него и радостно засмеялся.

С тех пор каждый перерыв на кормление превращался в небольшой концерт. Скелеты, которым выпадало оказаться поблизости, замирали и начинали издавать звуки: кто-то щёлкал челюстью, кто-то постукивал костяшками пальцев о стену, кто-то гремел инструментами. Ник ползал среди них, смеялся и ловил убегающие тени. Анна смотрела на это и чувствовала, как в груди разливается тепло. Её сын не боялся скелетов. Они были частью его мира с рождения, его первыми игрушками и первыми друзьями. И от этого почему-то становилось легче.

Третий месяц Анна посвятила бальной зале. Это был её личный вызов — огромное помещение с колоннами, которое она мечтала привести в порядок с того самого дня, как впервые в него заглянула. Здесь пришлось работать самой: скелеты не могли справиться с тонкой отделкой, требующей художественного чутья. Анна расписывала колонны вручную, смешивая краски с лунной пылью, чтобы узоры мягко светились в темноте. Гобелены она отдала в городскую чистку — Грегор посоветовал хорошего мастера, который специализировался на старинных тканях. Люстру очистили до хрустального блеска, и теперь, когда в залу проникал солнечный свет, по стенам разбегались сотни радужных зайчиков.

На четвёртый месяц пришла очередь жилых комнат. Анна обновила гостевые покои, сменила обивку на мебели, заменила истлевшие портьеры. В одной из комнат она обнаружила старинное зеркало в резной раме, покрытое таким слоем пыли, что оно казалось мутным стеклом. Она отчистила его и ахнула: зеркало оказалось магическим. Отражение в нём показывало не то,