команду, но сам едва не свалился со скамьи, когда у меня закружилась голова. Одна лошадь толкнула другую в бок, и карету дёрнуло так, что я чуть на землю не слетел.

— Первуха ты сраная! — донеслось из кареты, — Где тебя учили править⁈

Я лишь поджал губы. Так с небесными посланниками не разговаривают, стерва!

И всё же это точно дар Соколов. Вот только пытаться ещё раз точно не стоило — у меня уже глаза слипались от сонливости, так сильно вымотала меня всего пара попыток. Дерьмо нулячье, как же непривычно быть таким немощным!

Вскоре песчаная прерия закончилась, и мы вдруг выехали на широкую мощёную дорогу. Колёса мерно застучали по брусчатке, идеально подогнанной друг к другу. Эх, чует моё сердце, наверняка это всё делали нули.

— Фелиц, поворачивай! — вдруг крикнула Фрида, высунувшись из окошка, — Быстро!

— Куда⁈ — не понял я.

Зверица, покачиваясь в окне, смотрела вперёд, туда, где дорога петляла по невысоким пологим холмам. Там виднелось несколько точек… Движущихся к нам точек.

— Поворачивай, стихушник ты тупой! Быстрее! — Фрида замахала рукой.

Я с сомнением глянул на заросшее разнотравьем поле и спросил:

— Может, по дороге попробуем уйти⁈

— Куда⁈ — завопила уже она, — Мне в Зиккурат надо! Поворачивай, я сказала!

Делать нечего. Как говорится, если сама дура, то пусть сама и расхлёбывает.

Клятвы защищать эту госпожу ценой своей жизни я не давал, поэтому пустил лошадей в сторону, стаскивая карету с дороги прямо в поле, и та бешено заскакала на всяких кочках. Долбанувшись разок головой, Фрида тут же исчезла внутри транспорта, громко ругаясь на меня.

Что-то вообще никакого благоговения перед посланником небес! Такое чувство, что они у них тут сыпятся каждый день, как из рога изобилия!

— Пришпорь лошадей, Фелиц! Ещё! Давай, поднажми!!!

— Да уже стегаю! Куда быстрее-то⁈

В ответ послышалось истерическое:

— Быстрее! Ещё быстрее!!!

Правда, я немного слукавил. Лошадей я особо не стегал, потому что женщина за моей спиной явно не думала о последствиях. Поднажми я ещё, и карета, которая и так подпрыгивала, словно на батуте, легко перевернётся.

Ну, собственно, потому я и предлагал удирать по дороге…

— Это Курт, чтоб его бесы драли! — рычала Фрида, — Быстрее, Фелиц, быстрее!

Смысла нестись на экипаже от конных всадников я особого не видел, тем более, уже отсюда было заметно, как возросла их скорость. Лошади у преследователей явно были не чета нашим, и прямо заискрились магией.

Не прошло и нескольких минут, как сквозь надрывный треск осей и колёс я стал различать топот и крики нагоняющих нас всадников. Фрида в карете, кстати, тоже стала кричать ещё громче, всё чаще выкрикивая проклятия в мой адрес.

— Идиот первушный! — заорала она, вытянув голову через окошко, — Надо было по дороге ехать!!!

К счастью, карету тряхнуло так, что зверицу со всего маху приложило ухом, и она с визгом исчезла внутри. Жаль, не узрела моего крайне возмущённого лица.

Ну охренеть просто! Да пошла она!..

Я тут же натянул вожжи, чтобы притормозить взмыленных лошадей. У меня и без дара Соколов хватало глаз, чтоб увидеть, как они натужно дышат, непривычные к таким диким скачкам.

Уже через несколько секунд вокруг нас закружили трое всадников. Я же отложил хлыст в сторону и остался сидеть на скамейке, уперев локти в колени и с лёгкой ленцой разглядывая гостей. Одеты они были не как воины, что меня несколько удивило.

Едва они появились, я мазнул взглядом по их мерам, надеясь, что в угаре погони они не заметят моей дерзости. Не заметили, потому как вообще не обращали на меня внимания.

Зверь второй ступени, мускулистый и статный блондин в белой рубахе и льняных штанах, будто только с картинки сошёл. И двое первушников, тоже одетые в светлые одежды, пусть и попроще.

На поясе у зверя висел нож, а к седлу был приторочен лук с колчаном, на который я уставился с непривычной тоской. У первушников, как ни странно, тоже оказались ножи, висящие на поясе.

Так и не обращая на меня внимания, зверь остановил коня. Гордо вздёрнул подбородок, не сводя взгляда с кареты, и надменно крикнул:

— Фрида!

Ответом было молчание.

— Фрида! Выметайся! — рявкнул зверь.

Дверца открылась, и оттуда неохотно вышла зверица. Я оглянулся… Она снова была без одежды, в чём мать родила. И, выпятив свои прелести, встала рядом с каретой.

— Что же ты хотел, Курт? — томным голосом спросила она, оглаживая свою грудь.

Блондин нервно сглотнул, пожирая глазами тело зверицы. Лица у первушников тоже изменились, их похотливые мысли читались без труда.

— Ты не обманешь меня второй раз, Фрида, — неуверенно буркнул Курт, — Какого нуля ты убила моего слугу⁈

— Не убила, а принесла в жертву Эзекаилу! И кстати, бог ответил на мои жертвы и молитвы! — взгляд зверицы непроизвольно скользнул в мою сторону.

— Фрида, ты сумасшедшая дрянь! Мне насрать, что ты убиваешь своих слуг и служанок! Но зачем ещё и моих⁈ Не зря старшая говорит, что тебя давно пора саму положить на жертвенный алтарь!

Притихший, я слушал их ругань, извлекая для себя ценную информацию. Значит, вон оно что случилось с прошлым её слугой? Принесла в жертву? Вот и вправду дрянь…

— Курт, — Фрида соблазняюще выгнулась, — Почему ты так злишься? В этот раз Небо точно отметит меня на солнечном обряде, и Настоятель посвятит меня в старшие жрицы. И я сразу же верну долг…

— Как ты можешь вернуть долг? Фавн был талантом, с двумя стихиями! Огонь и вода, где ты ещё такого первушника раздобудешь⁈

— Ой, да ну прям невидаль какая, — зверица отмахнулась, — Не найду, так верну двоих тебе, с огнём да с водой. Сегодня же поеду в Антград, куплю тебе двух первушников!

— Фрида, когда это ты разжилась денами? — усмехнулся Курт, склонившись в седле, — Тебе и на нуля сраного сейчас монет не хватит!

Зверица не растерялась:

— Ещё б я нуля покупала… Кстати, а почему у тебя первушники вооружены? Они что, угрожают мне⁈

Надо было видеть, как побледнели слуги Курта, переглянувшись.

— Меня, своего хозяина, от хищников защищают, — отмахнулся зверь, — Ты мне зубы-то не заговаривай!

— Ну, что ты хочешь, Курт⁈ Может, развлечёшься с моими служанками? Хочешь, я своих красоток этой ночью отправлю к тебе? Ты ведь знаешь, чему я их научила…

Курт облизнул губы, и лошадь под ним нервно загарцевала, чувствуя состояние седока. Зверь оглянулся на слуг, потом соскочил с седла. Подошёл ближе к Фриде и схватился за рукоять ножа. Отпустил, снова схватился, снова отпустил…

Я чуть не шлёпнул себя по лбу. Да уж, это