шкура, а рядом стояло резное кресло с посеревшей от времени гобеленовой обивкой. На стене висела старинная, потемневшая картина, но что на ней изображено, издалека было не рассмотреть.

— Остальные гости уже прибыли, — сообщила тем временем госпожа де Фурже. — Комнату напротив занимает барон де Шамбле. Вдовствующая баронесса де Роше поселилась в покоях моей сестры Клеменции этажом ниже. Они спустятся вниз к ужину. Вас пригласят, когда всё будет готово, — она присела в поклоне, а потом повернулась к служанке: — Николетта, подай господам воду для умывания, да не забудь принести чистые полотенца!

Она удалилась, за ней ушли слуги, и Марк всё-таки подошёл к картине, чтоб рассмотреть, что там нарисовано. Это был всего лишь пейзаж с большими деревьями и непропорционально маленькими скалами, к тому же, судя по грубоватым мазкам, нарисовал его, должно быть, какой-нибудь странствующий художник.

— Ну, что ж… — услышал он голос Джин Хо. — Всё не так плохо, как я опасался! Ты говорил, что здесь едва не развалины!

— Мне сказал это Танкред. Он навещал здесь Клеменцию де Роше после гибели её мужа. Должно быть, она не хотела, чтоб её сын в чём-то нуждался и жил в полуразрушенном замке, потому и привела всё в порядок.

— Что ж, спасибо ей за это! — лис упал на кровать и раскинул руки. — Мягко! Правда, пыльно, но это ничего! Если я чихну ночью пару раз, ты же не проснёшься?

— Нет, — проговорил Марк и обернулся к двери.

Она распахнулась без стука и в комнату вошёл Эдам, таща седельные сумки с вещами своего сеньора.

— Как дела? — спросил лис, приподнявшись.

— Неплохо, — оруженосец осмотрелся, раздумывая, куда пристроить свою ношу, и увидел в углу большой сундук, обтянутый кожей и обитый медными полосами. — Я познакомился с рыцарями барона де Шамбле. Их зовут Дивион и Монпьер. Сперва они возмутились тем, что к ним подселили оруженосца, да ещё алкорца. Я сказал, что моё имя барон Аларед, и я служу под началом вашего сиятельство с горного похода. Это произвело на них впечатление. Не то, чтобы они сменили гнев на милость, просто как-то уже более миролюбиво сообщили, что вас тут никак не ждали, полагая, что приедет барон Аллар.

— Ага, коннетабль королевства в эту дыру, — закивал лис с радостной улыбкой.

— Он уже бывал здесь как друг барона де Роше, — пояснил Эдам, открывая мешок, чтоб достать оттуда две щётки. — Снимайте камзол и сапоги, ваше сиятельство! Я почищу их от пыли и грязи! Потом я спросил их, участвовали ли они в последней военной кампании, и, заметив, как они смутились, решил не развивать эту тему. Однако они сообщили мне, что находятся при его светлости с тех самых пор, когда вместе с ним служили в Крылатой коннице.

Юноша подошёл к Марку, который сел у стола и стащил с его ног сапоги. В дверь тихонько постучали. Поднявшись, оруженосец открыл и взял из рук молоденькой служанки таз, в котором стоял кувшин. Она что-то пробормотала и, перекинув через его плечо льняное полотенце, ушла.

— Вас уже ждут в зале, — сообщил Эдам и задумчиво посмотрел на кувшин.

— Я умоюсь сам, а ты быстро приведи в порядок мой камзол и ботфорты.

— А я и так красивый, — пробормотал лис и снова упал на кровать.

Когда Марк и Джин Хо спустились в нижний зал, хозяева и гости уже были там. Супруги де Фурже стояли у камина, что-то объясняя высокому плечистому рыцарю со смуглым лицом, на котором выделялись большой нос и жгучие чёрные глаза, и пышной чёрной гривой слегка засаленных волос. Он был одет в короткий чёрный камзол из узорчатого сукна, чем-то напоминающий военную куртку, и перехваченный на талии широким кожаным ремнём с большой пряжкой. Марк видел его когда-то мельком рядом с Ивом де Роше. Барон де Шамбле, заметив его, радостно улыбнулся и поспешил навстречу с вытянутой рукой.

— Де Сегюр! Вернее, теперь уже граф де Лорм! — он расхохотался. — Кто б мог подумать, что отважный юный рыцарь, который обожал танцевать на острие меча, станет сановником королевства и одним из самых богатых людей юга! Я рад вас видеть!

Марк пожал его руку и обернулся туда, где во главе стола сидела чопорная пожилая дама в бархатном вдовьем платье. Её волосы были убраны под старомодный головной убор в виде усечённого конуса, украшенный вуалью. На груди из-под небольшого гофрированного воротника виднелось колье с крупными рубинами. Её поблекшее лицо ещё хранило следы былой строгой красоты, но каменное выражение на нём и надменно опущенные уголки губ делали её ещё старше.

Марк, взглянув на неё, сдержанно, но почтительно поклонился.

— Это вдовствующая баронесса де Роше… — зачирикала Беатрикс, но дама с презрением прервала её:

— Я в состоянии представиться сама!

Она поднялась и, выйдя из-за стола, присела в поклоне.

— Нет нужды в представлении, ваша светлость, — заверил её Марк. — Мне давно следовало самому явиться к вам, и я сожалею, что так и не сделал этого.

— Вы сделали всё, что должны были сделать, — произнесла Бонна де Роше, выпрямившись и в упор взглянув на него. — Я не вправе ожидать от вас большего.

— Что всё это значит? — озадаченно спросил де Шамбле, но Марк и баронесса, обменявшись взглядами, воздержались от ответа.

Марк прошёл во главу стола и сел на стул, на котором только что сидела Бонна де Роше, а она, ничуть не обидевшись, спокойно села по правую руку от него. Де Шамбле с подозрением наблюдал за ними, а потом устроился напротив старой дамы. Беатрикс, которая наблюдала за происходящим с беспокойством, снова засуетилась.

— Где же Алан?

— Наверняка опять на конюшне, — процедила Бонна. — Мать не смогла дать ему ни достойного воспитания, ни осознания собственного статуса.

— Действительно, — закивал де Шамбле. — Для юноши его происхождения довольно странно водить дружбу со слугами.

Тем временем на пороге зала появился высокий тонкий мальчик с золотистыми волосами и узким бледным лицом, на котором выделялись красивые карие глаза под густыми чёрными бровями. На нём был простой суконный костюм с белым воротником, отделанным узким кружевом. Взглянув на него, Марк сразу же отметил его сходство с отцом. Должно быть, Алан услышал слова барона, потому что бросил на него быстрый недовольный взгляд, однако,