– незащищенного секса (делится на две части: ЗППП и беременность партнерши);

– что начало сексуальной жизни сделает ребенка неуправляемым;

– осуждения других людей;

– что у мальчика сформируется неверное представление о роли секса во взрослой жизни и отношениях.

Добавьте от себя, если я что-то упустил.

Про девочек страхи менее рациональные. Есть и общее. Родители боятся:

– раннего начала половой жизни;

– беременности;

– насилия;

– что опыт будет негативный;

– нарушения границ (и психологических травм, с этим связанных);

– сексуальных экспериментов;

– вред репутации (ребенка и своей);

– осуждения со стороны других людей;

– ЗППП, конечно;

– сформируется неверное отношение к роли секса во взрослой жизни и отношениях.

В целом родители помимо физического вреда боятся, что половая жизнь в сочетании с незрелостью навредит ролевой модели, снизит ценность человека на брачном рынке, сформирует привычки, не совместимые с жизнью приличного человека, секс заменит любовь и чувства.

Обратите внимание, я ни в коем случае не обесцениваю страхи родителей, моя задача их всего лишь конкретизировать, чтобы дальше было понятно, с чем мы имеем дело.

В общем, все страхи делятся на четыре группы:

1. Страх конкретных событий (беременность, границы, согласие).

2. Страх психологического вреда.

3. Страх социальных потерь.

4. Страх несоответствия «норме» взрослого человека.

Все, чего вы боитесь, так или иначе испытывали и другие родители.

Итак, разговор с подростком на тему секса нужен. Состояться он должен заблаговременно. Ваша задача вести разговор спокойно, мягко, без излишней категоричности. До разговора поборите свои собственные страхи и не проецируйте их на своего ребенка.

После своей вступительной части дайте ребенку возможность задать вам вопросы, создайте комфортную атмосферу для открытой беседы. Помните, что не нужно исходить из принципа «а что люди скажут». Лучше пусть вашей опорой будет уважение личности: смотрите на своего ребенка и относитесь к нему с доверием.

Спокойно расскажите ему о возможных рисках и последствиях необдуманных решений, но не нагнетая, а скорее, констатируя факт. Пусть общей мыслью звучит то, что принимать решения подросток должен сам, но и быть готовым к соответствующим последствиям. В конце разговора дайте понять, что вы доверяете ему и принимаете те решения, которые он самостоятельно примет на этот счет.

Парадоксы подросткового возраста. «Не выдумывать» подростка

Если говорить в целом, то подростковый период – это один сплошной парадокс. Мы ведь ни черта не знаем на самом деле, что у них в голове.

Лет в 6–7 внешняя и внутренняя речь разделяются, и ребенок учится говорить не то, что думает. Или не говорить то, что у него в голове. И дальше разрыв между внутренним миром и поведением только нарастает. Мы с каждым годом все меньше времени проводим с ребенком и обладаем все меньшим количеством информации о том, как он живет, пока мы работаем. Плюс к подростковому возрасту ему уже становится важно дистанцироваться и скрывать свою частную жизнь от родителей.

Вот и получается жизнь втроем: мы, наш реальный подросток, про голову которого мы ничего не знаем, и наши догадки о нем.

У нас разлад между представлениями и реальной картиной, и у подростков – тоже, но по-другому:

– ощущают себя взрослыми, хотят признания, но возможности для этого нет, они полностью зависимы;

– высокая критичность к родителям и взрослым, отсутствие критичности к себе и друзьям;

– выделиться равно стать своим;

– море ситуаций, когда нужен совет взрослого, но есть мощное отрицание и противодействие;

– хочет многого, но прямо сию секунду;

– бравада при неуверенности;

– стремится к взрослости, но хочет сохранить привилегии ребенка.

Родители пишут

Дочка (12 лет) вчера сказала: «Пойдем поговорим. Только мне советов не надо. Только поддержка и послушать». В семье еще два подростка постарше. И им по большей части от взрослых только и надо – поддержка и послушать.

Самая частая жалоба подростка – «меня не понимают». При этом он может вести себя закрыто и, согласно всем парадоксам, ревностно охранять любую информацию о себе и даже не разговаривать с родителями. Но страдать от непонимания.

Пример из практики

Ситуация с селфхармом. Девочке 13–14 лет, нервная, тревожная, накопилось напряжение в школе, плюс сложности в личных отношениях с мальчиком. И в какой-то момент она выбрала способ справляться со своими эмоциями через самоповреждение: царапала, резала руки. Это не было движением к суициду, нет.

Родители обнаружили проблему, записали дочь к психологу. Мы работали по нескольким направлениям, справлялись с повышенной тревожностью, чтобы научиться по-другому выражать свои эмоции, в большей степени их осознавать.

Но суперсильное напряжение у девочки осталось еще и от того, что родители, когда ситуация вскрылась, первым делом наехали, наорали и еще возвращались потом к этой теме с обвинениями и оправданиями себя: «Мы все для тебя делаем, а ты на нас перекладываешь ответственность за свое проблемное поведение».

Понятно, что родители действовали из страха, паники, но такая реакция оставляет на душе тяжелый след, который в дальнейшем осложняет контакт, снижает вероятность того, что ребенок обратится к родителям за помощью. Поэтому мы параллельно работали с родителями, давали им глубже разобраться, что с их подростком происходит, как на это реагировать, что делать. Курс «Как не прибить подростка» они тоже проходили.

А девочка сейчас в большей степени умеет справляться со своими эмоциями и как минимум всегда может обратиться к психологу, потому что у нее остались благоприятные впечатления.

Если вы родитель как раз такого ребенка, то, может быть, вам помогут результаты масштабного опроса, который я проводил среди подростков из числа своей аудитории. Дальше просто будут ответы. Очень разные. По большей части честные. Давайте прочтем их и попытаемся не выдумывать и не изобретать взрослеющих детей, а понять их.

«О чем ты больше всего переживаешь?»

– Об учебе, о моем статусе, о мнении общества по поводу меня, о матери.

– О переезде.

– О ВПР, о будущем, о семье.

– О том, что я не оправдаю ожиданий учителей и родственников.

– О здоровье, о том, что у меня мало друзей, о том, что я живу «не своей жизнью», что трачу свое время зря, что много сижу в телефоне.

– Я переживаю о том, что меня все будут буллить.

– О своем темном будущем. О неуверенности в завтрашнем дне. Сейчас мне уже 15, и я не знаю, что делать после 11-го класса. Мой старший брат хорошо зарабатывает, и у него есть все, что ему нужно. Я смотрю на него и хотела бы быть такой же, но не уверена, что смогу. Я переживаю, что не найду себе