Я прячу свободную руку в карман и думаю, что давно не замечала, как умею быть маленькой.

— Как родители? Давно звонили?

— Всё хорошо. — Я отвечаю и чувствую, как в груди что-то потеплело от самого вопроса. Он спросил. Сам. Первым. — Мама говорит, у бабушки анализы в порядке. Спрашивала, когда нас ждать в гости?

— Ох, Варвара, — он качает головой с той интонацией, которая у него означает нежное раздражение. — Пока отпуск не дают. Но к лету, думаю, съездим.

Мы идём дальше. Каблуки стучат по брусчатке, и я думаю: вот так, просто идти рядом, уже хорошо. Почему я так редко позволяю себе просто чувствовать, что все хорошо?

Телефон в кармане Антона начинает вибрировать. Он не достаёт его. Я смотрю на него с удивлением, которое не успеваю спрятать.

Антон всегда на связи, это такая же часть его, как форма или короткая стрижка, но он не реагирует на мой взгляд. Смотрит вперёд. Вибрация затихает.

Что-то в этом молчании меня беспокоит. Не тревожит, а именно беспокоит, как камушек, что застрял в ботинке. Маленький, но чувствуется при каждом шаге.

— Варя, мне тут порекомендовали хорошего врача, по женской части.

Вот оно.

Я физически чувствую, как внутри что-то схлопывается. Как будто тело уже знало, что это произойдет, просто ждало, когда именно. И всё тепло от ужина, от его руки на моей талии, от его взгляда за столом отодвигается куда-то подальше. За невидимый барьер.

— Давай ты к ней сходишь, может анализы какие сдать надо.

— Антош…

— Нет, правда, — перебивает он легко, как будто я начала говорить о чём-то несущественном. — Витамины пропишет, ещё что-нибудь посоветует. Это же несложно, Варь.

Несложно.

Я запоминаю это слово. Кладу его рядом с другими, теми, которые он произносит не думая, а я потом не могу забыть.

— Давай сходим вместе, — говорю я. — Проверимся оба.

Он смотрит на меня и в его взгляде такое искреннее, незамутнённое удивление, что у меня на секунду перехватывает дыхание. Он не притворяется. Он правда не понимает, о чём я.

— А мне зачем? — в голосе теперь лёгкая обида. — У меня всё в порядке. Женщина вынашивает ребенка, если не получается, значит, и смотреть надо женщину. Я медкомиссию каждый год прохожу, здоровый мужик. Давай не надо перекладывать…

Я молчу. Не потому, что не знаю, что ответить. А потому что знаю слишком хорошо, что любой мой ответ сейчас станет началом другого разговора. Того, который мы уже вели. И который всегда заканчивается одинаково.

Он снова за меня всё решил. С заботой. С правильными словами. Не заметив, что я стояла рядом и тоже что-то чувствовала по этому поводу.

Телефон звонит снова. На этот раз Антон достаёт его, смотрит на экран дольше, чем нужно. Принимает вызов, долго слушает. Лицо ровное, без эмоций. Потом сбрасывает вызов и убирает телефон в карман.

— Поехали домой. Поздно уже.

Он разворачивается. Я стою секунду и смотрю на огни, что отражаются в мокром асфальте, на наши с ним отражения, такие близкие и такие параллельные и иду следом.

Его рука снова ложится мне на плечо. Тёплая, тяжёлая, привычная.

Я думаю: он умеет делать всё правильно. Ужин, вопросы, внимание, тепло. Он умеет быть рядом так, что это чувство оседает на коже. Но есть места, куда он не заходит. Места, где я стою одна и жду, что он постучится.

Он не стучится. Просто не знает, что там дверь.

Глава 12

Антон привозит меня в больницу, но не поднимается со мной. Так и стоит у входа, прислонившись к холодной стене, засунув руки в карманы. Картинный, собранный, непробиваемый.

— Я здоров. Мне это незачем, — говорит он, не глядя на меня. — Иди. Я здесь подожду.

Я не спорю. Просто киваю и вхожу одна. Как всегда.

Врач, женщина средних лет, осматривает меня привычно, без лишних слов. Я лежу на кушетке и смотрю в белый потолок. Считаю трещины. Их три. Одна длиннее остальных, тянется от угла к центру, как разлом на фарфоре. Красиво, и в то же время страшно.

— Направление на анализы, стандартный набор, — говорит врач, протягивая мне бумаги. — Фолиевая кислота, витамин Д, магний. Через пару дней будут готовы результаты. Вам позвонят.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

Вежливо. Красиво. Но пусто.

Она смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, и в этом взгляде мне чудится что-то похожее на понимание. Но я встаю, беру бумаги, складываю их ровно пополам. Будто это мой билет на следующую станцию.

— Всего доброго.

На улицу я выхожу ровно через тридцать минут. Антон уже здесь. Стоит у машины, смотрит в телефон, но когда слышит мои шаги, поднимает взгляд. И в этом взгляде читается живой интерес. Настоящее беспокойство, которое он так не прячет за всем остальным.

— Ну как всё прошло?

— Всё стандартно, — говорю я. — Осмотр. Анализы. Через пару дней придут результаты.

— Варь. — Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как воздух между нами уплотняется. — Всё хорошо? Говоришь так, будто тебе всё равно.

Он берёт меня за плечи обеими руками, крепко, почти резко, и поворачивает к себе лицом. Его пальцы сильные, тёплые, я чувствую сквозь ткань куртки, и от этого тепла мне почему-то становится больнее, а не легче.

Он впивается в меня взглядом. Ищет что-то в моих глазах, пытается рассмотреть ложь раньше, чем она успеет сорваться с моего языка. Мы стоим так близко, что я чувствую запах его одеколона. Знакомый, терпкий, почти родной, и ненавижу себя за то, что он всё ещё действует на меня. До сих пор. Даже сейчас.

— Всё хорошо, — повторяю я. — Просто я через это уже проходила. И ты знаешь.

— Знаю. — Его пальцы чуть сжимаются, и я чувствую это давление в каждой косточке. — Но это ничего не меняет. Ты какая-то... отстранённая. Будто это тебя не касается.

— Потому что я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Антон. – Сама же и хмурюсь от правдивых слов.

— Это проблема, Варя. — Голос его становится тише, жёстче, как натянутая струна перед обрывом. — Ты не можешь мне родить ребёнка. Это проблема.

И вот оно.

Маленькое «мне». Не «нам». Не «у нас». А «мне».

Я стою