ведь в живых не останется никого, кто смог бы порадоваться чужому горю. — с осторожностью ответила я. — Именно поэтому напряжение между нашими странами существовало столетиями. И именно поэтому вы выбрали меня наложницей в свой гарем. Я ваш рычаг. И это ваша задача найти способ надавить на него с такой силой, чтобы когда отпустите руку, он не отрикошетил вам в челюсть.

— Все же близость смерти на этот раз не прошла для вас бесследно, леди, — устало выдохнул Атил, прикрывая ладонью глаза. — Говорите, что боитесь за свою жизнь, а затем разговариваете со мной в подобном тоне. Всему в мире есть предел, но похоже, не вашему безрассудству.

— Я не в ответе за действия своего отца. Только за собственные. — продолжала настаивать, пока Атил пребывал в глубокой растерянности, хоть старался не подавать этому вида. — Раньше я не видела другого пути, и продолжала искать вашей любви. Чтобы просто не сойти с ума, убеждала себя, что она согреет мою заледеневшую душу, а ваша сильная рука меня защитит. Ведь ценность любой благородной леди лишь в ее чреве. Быть прилежной женой, родить наследников — единственное, ради чего нас растят. И когда мы терпим неудачу в этом, становимся бесполезными и нас выбрасывают, словно игрушку ценой в пару десятков мешков золотых.

— Леди…

Атил выставил ладонь, желая меня остановить, но я чувствовала, что второго такого шанса может не быть. В следующий раз он будет готов к моим новым причудам и возможно, даже слушать не захочет все то, что я пыталась до него донести.

— Вы хотели познать мою откровенность — так знайте, допустить мысль о подобной судьбе равносильно смерти. И страх отпустить вашу руку затмевал всю ненависть, в которой вы меня так щедро купали. Казалось, разожми пальцы, и я упаду. Сорвусь в пропасть, бездонную, черную, и просто умру. Но стоило отпустить, как оказалось, я все еще стою на ногах так крепко, как никогда. Это стало для меня откровением.

— Уверена, что оно правдиво?

В те редкие моменты, когда он говорил так, будто и не существовало в мире титулов, я понимала, что Атил наиболее уязвим. С него слетали все маски, все напускное и неверие, которым он отгораживался от меня изо всех сил. В эти редкие моменты он смотрел на меня новыми глазами, пусть пелена прошлого быстро заволакивала взор снова и снова.

— Да. И ради этого стоило разок другой почти умереть. И увидеть, что все было пустой иллюзией. Я продолжала рассыпаться на части, пока окончательно не сломалась. Теперь же я собираю себя по кускам, и не допущу прошлых ошибок. Обещаю, я больше никогда не стану вам досаждать, не стану требовать любви и внимания. Я больше не попадусь вам на глаза и не буду надеяться на вашу защиту. Мне не нужна корона императрицы, как и ваша любовь. Я хочу жить и видеть, как растет мой сын. И это желание я воплощу собственными усилиями.

— Собираешься нарастить силу. И признаешься в этом? Это измена.

Его голос был удивительно спокойным и тихим, совсем не вязался с тяжестью произнесенных слов.

— Измена? — в тон ему отвечала я. — Если желание защитить наследника империи это государственная измена, можете обезглавить меня прямо сейчас. Но будьте и вы со мной откровенны, Ваше Величество. Я не только ваш рычаг силы между Орсой и Турином, но и единственный щит. Живой щит между аристократией и короной. Редманы подбираются к вам все ближе, тянут лапы ко всем вашим врагам и союзникам, желая прибрать власть к рукам. Если бы не я и мой сын, они бы уже нашли способ посадить свою дочь на трон императрицы, вот почему вы спускали мне с рук все прегрешения эти восемь лет.

— Вынужден признать, твой новый способ давления на меня лучше прежнего. Но и в разы опаснее, ведь игнорировать такое я уже не намерен.

— Услышьте меня, Ваше Величество, — вымученно улыбнулась краешками губ. — Я не пытаюсь на вас давить. Вы нужны этой стране сильным и свободным от чужих амбиций. От вашего правления зависит, какая страна окажется в руках Его Высочества Каэлиуса Вальмиера дель Турин. И если для этого я должна отказаться от вас, я сделаю это с лёгким сердцем.

Новая пауза оказалась самой долгой из всех. Атил смотрел на меня, но мысли его были совсем далеко отсюда. Должно быть он даже забыл цель своего визита и теперь медленно переваривал все сказанное от начала и до конца.

— Стоит ли мне ответить на твою откровенность своей? — вдруг выдохнул он, и я дрогнула.

Вся его растерянность испарилась, возвращая стальную волю, с которой он уверенно ступал по своему пути. Должно быть Атил принял решение, знать о котором мне не полагалось. Пока.

— Разумеется, Ваше Величество. — ответила ровно, но сердце уже пустилось в пляс, нагоняя тревогу.

— Ты все еще под защитой короны. Ее воля — твоя воля, ее сила оберегает тебя. Уверена, что готова отринуть все, или же просто вновь погрязла в очередной иллюзии?

Чувствовала себя словно загнанный в угол зверек, над которым хищник занес лапу. Казалось, что мой ответ был на сегодня последней проверкой, и если дам неправильный ответ, кто его знает последствия…

— Нельзя отказаться от того, чем никогда не обладал, Ваше Величество.

Остаться верной самой себе было лучшим из всего, что я смогла придумать за пару мгновений. И улыбка Атила, который он меня одарил в ответ, пробрала до мурашек, коими покрылось все мое тело.

— Что ж, раз так, я отменю свой указ на ближайший показательный турнир императорских рыцарей. И вы вновь останетесь без рыцаря-защитника, если не сможете получить его собственным силами. Воля короны не станет вмешиваться в вашу жизнь, как вы того и желаете, леди Кларисса, но продолжит с интересом наблюдать, как было всегда.

Врунишка. Все королевство знало, что император всеми силами пытается избежать любых разговоров о своей королеве. Какой еще интерес? Его никогда не было… до последних событий. Все же оставить без внимания мой отчаянный шаг во время нападения гидры Атил не сумел. И теперь предупреждал, что его взор будет постоянно сверлить мой затылок, и едва сделаю неверный шаг, он узнает об этом первым. Что ж мне оставалось лишь обрасти к тому моменту крепкой броней, чтобы этот фиолетовый лазер через нее не прошел.

Конечно, знай