задерживаться на одном месте дольше секунды, пробрался между срубленными стволами и обнаружил кое-что любопытное. Ноги встали на плотно идущие друг за другом пеньки, поверх которых лежали обычные брёвнышки, и чувствовали себя при этом вполне уверенно. Некоторые пеньки Тобас даже подровнял, срезав острые края, чтобы те не впивались в подошвы, а в остальном работал просто с набросанных сверху стволов. При этом шипы до такой импровизированной платформы не доставали вовсе.

А ведь я об этом даже не задумывался. Пеньки-то шипами не обрастают, корневая система хватает всё, что лежит на земле, но собственные срезы оставляет в покое. Выходит, надо было просто прорубаться поглубже в рощицу и спокойно работать уже там, на пеньках, без всяких переносных прогонов и танцев с перестановками. Иногда чужой опыт обесценивает собственный так стремительно, что остаётся только признать очевидное и промолчать.

Собственно, стоило только пробраться в просеку, как обнаружил там Тобаса. И выглядел он, мягко говоря, неважно. Сидел под навесом, который когда-то сделал я и который Тобас перетащил сюда для защиты от листьев, топор прислонён к ближайшему железному стволу, глаза закрыты. Лицо бледное, руки повисли вдоль тела безвольными плетьми, и вся поза выражала такую степень опустошения, какая бывает после тяжёлой болезни или трёхдневного голодания.

— Чего расслабился? — усмехнулся я. — Или деревья тебя победили?

— Ой, да иди ты, Рей, — Тобас собрал последние силы и махнул рукой. — Отдышаться надо…

И действительно, даже без анализа видно, насколько Тобас выжат. Основы в нём осталось меньше единицы, и это увидит любой уважающий себя практик. Сам таким же вареным овощем валялся, когда расходовал всё до донышка. Ощущение незабываемое, врагу не пожелаешь, а если пожелаешь, то только самому противному.

А топор, прислонённый к дереву, рассказывал свою историю не менее красноречиво. На лезвии виднелись зазубрины, и немало. Видимо, пытался рубить без Основы, когда запас закончился, и вышло откровенно так себе. Железное дерево без Основы рубить всё равно что биться лбом о стену в надежде, что стена сдастся первой.

Топор такого не выдерживает, и каждый удар рискует оказаться финальным. Теперь ещё и перед Хоргом оправдываться придётся за покалеченный инструмент. Хотя, может, додумается приплатить кузнецу, чтобы тот подправил незаметно. А может и не додумается, самонадеянности у Тобаса всегда было больше, чем осторожности.

Надо бы, кстати, подумать о нанесении рун на топор, чтобы рубить было удобнее. Вот только руны следует наносить в процессе создания инструмента, а не спустя пару лет после ковки, иначе толку от них не будет. Или будет? Вопрос интересный, и однозначного ответа у меня пока нет. Когда-нибудь поэкспериментирую с этим, если руки дойдут. Впрочем, руки вечно заняты чем-то более насущным, так что «когда-нибудь» может наступить не раньше следующего года.

А вот что делать с Тобасом, решительно не знаю. У меня самого шесть единиц Основы, свидетелей вон полная поляна, и железного дерева решительно не хватает. Хоть бери да раскрывай все карты.

Вчера сделали какие-то запасы угля, и я рассчитывал, что этого хватит минимум на неделю, но теперь темпы возросли многократно, появились и продолжают появляться новые ямы, а угля стало только меньше. Берёзу что ли жечь? Но обычный уголь из обычного дерева Основу не передаёт, от него толку немногим больше, чем от обычных дров.

— Что, совсем пусто? — присел рядом с Тобасом, и тот молча кивнул.

— Зато какая тренировка получилась, — усмехнулся он. — Но сегодня я всё, точно не смогу рубить…

— Ну, значит помедитируй, отдохни. Вон, Сурик обедами иногда угощает, к нему обратись, чтобы увеличенную порцию выдал.

— Да сам как-нибудь разберусь, без сопливых, — буркнул Тобас. — Ладно, посижу ещё, может пару штук срублю и пойду. Хоргу передай, что я сегодня выходной.

— Ага, передам, — кивнул ему.

Не стал дальше дергать Тобаса дальше и пошел думать, что делать. Свернул в сторону ручья, не забывая периодически оглядываться и замирать, прислушиваясь к лесным звукам. После истории с големом и сумеречниками расслабляться в лесу перестал вовсе, каждый хруст ветки заставлял напрягаться.

Тобас явно не тянет таких объёмов, его одного на рубку не хватит. Привлекать к рубке можно только практиков, а все практики в деревне мнят себя великими воинами и охотниками, и пускать Основу могут только на действительно важные для них дела. И рубка дров в их списке важных дел явно не значится.

Выходит, подменять Тобаса могу только я. Но если я встану к деревьям с топором, то некому будет заниматься кирпичами, ставить печати, контролировать производство и стройку. А это проблема куда серьезнее нехватки железного угля. Одну дыру заткнёшь, три другие откроются, и каждая будет зиять с упреком.

Так, ладно, вроде бы где-то здесь. Спустился к ручью, осмотрелся. Заглянул ниже по течению, прошелся выше, и спустя какое-то время нашел своё перевернутое ведро, лежавшее на берегу среди камней. Ну, спасибо хоть не сломал в отместку, значит големы как минимум не злопамятные, уже радует.

При прошлой встрече с големом я его бросил и больше не возвращался, а ведро ценная вещь, за него медяки плачены. Наполнил оба ведра отборной бурой глиной, утрамбовал ладонями и решил в этот раз не искушать судьбу. Плеснул воды сверху, чтобы глина не подсыхала, отнес сразу к рощице и поставил в тенек.

Ну а теперь можно смело и налегке вернуться к ручью и продолжить разведку, а может и вовсе, претендовать на что-то большее.

Да, Эдвин предупреждал, что не надо отрезать от голема куски, иначе тот начнет прилеплять к себе всякую грязь, и чистота снизится, а вместе с ней качество и вместимость. Нам такое не нужно, ведь судя по лицу Эдвина, когда он произносил слово «чистота», тема эта для него серьезная, почти священная.

Но кто мне запрещает просто пообщаться с големом? После каждой нашей встречи я возвращаюсь домой с подросшим Разрушением, и упускать такую возможность было бы глупо. Буду бить ему только по голове и корпусу, авось ничего не отвалится, и он останется таким же условно целым, как и сейчас. План звучит просто, хотя в жизни наверняка окажется гораздо сложнее, но когда это меня останавливало?

Вернулся к ручью и начал бродить вдоль берега в поисках приключений. Сегодня нет задачи нанести серьезный ущерб голему, надо только заставить его шевелиться и ткнуть пару раз лопатой. Разрушение само подрастёт, а я получу бесценный опыт взаимодействия с глиняным чудовищем, которое по непонятной причине все еще на меня обижается.

Минут двадцать пришлось гулять, и уже почти решил, что голем куда-то ушел по своим глиняным делам