другой мужчина. Завязывается разговор. Шувалов еще сильнее увеличил зум, так что лица мужчин заняли половину экрана.

А затем в кадр сбоку, прямо за спину человека в пальто, шагнул еще один мужчина с растрепанными волосами и бледным искаженным от гнева лицом.

Камера зафиксировала их профили, когда они повернулись друг к другу. Две абсолютно идентичные копии одного и того же человека. Те же скулы, тот же нос, тот же разрез глаз. Никакой голограммы или оптической иллюзии. Два физических тела, отбрасывающих тени на начищенный паркет.

Шувалов почувствовал, как невидимая ледяная рука сжала его сердце. Вся его выстроенная, логичная картина мира, где магия подчинялась строгим законам и регламентам, дала колоссальную трещину.

— О, Мировая Энергия… — выдохнул он прямо в трубку, забыв о субординации и этикете. Он снял очки и потер глаза свободной рукой, словно надеясь, что наваждение исчезнет. Но на экране по-прежнему стояли два Громова.

— Что там? — голос Императора стал чуть резче. Монарх не терпел пауз, когда дело касалось безопасности.

— Их действительно двое… — прошептал Шувалов, не веря собственным глазам. Он придвинулся к монитору так близко, что едва не касался носом стекла. — Ваше Величество, они стоят друг напротив друга в Актовом зале. И они… они абсолютно одинаковые. Это… это невозможно! Любая известная нам магия иллюзий искажается объективами камер, аппаратура фиксирует эфирные помехи. Но здесь нет помех! Матрица видит двух живых людей с одинаковыми лицами!

На другом конце провода повисла секундная тишина. «Эксперимент» принял совершенно неожиданный оборот.

— Вызывайте спецотряд, граф, — ледяным тоном приказал Император. В его голосе зазвучал металл, от которого у министра выровнялась осанка. — Блокировать Большой Актовый зал. Никого не выпускать. Настоящего Громова оставить живым.

Шувалов судорожно сглотнул. Он тут же начал просчитывать варианты штурма, и логика немедленно подкинула неразрешимую проблему. Спецназ СБРИ — это машина для убийства, они действуют молниеносно. Но как они должны выполнить приказ, если цель двоится?

— Но как нам понять?.. — начал было Шувалов, лихорадочно глядя на экран, где один Громов с ненавистью смотрел на другого. — Ваше Величество, они идентичны! Если бойцы откроют огонь на поражение по самозванцу, есть риск ошибки! Как им отличить оригинал от подделки в толпе гражданских⁈

— Значит, берите живыми обоих, — жестко перебил его Император, обрывая все сомнения. — Использовать парализующий газ, шокеры, что угодно. Никакого летального оружия до выяснения обстоятельств. Мне нужны оба. Живыми. Выполнять.

Короткие гудки отбоя ударили по барабанным перепонкам.

Шувалов с грохотом бросил трубку на рычаги. Он с силой ударил ладонью по большой красной кнопке на краю пульта, которая до этого момента была скрыта под пластиковым колпачком.

Центр управления мгновенно залило пульсирующим светом.

Министр схватил микрофон внутренней связи, соединенный напрямую с казармами дежурной группы быстрого реагирования Службы Безопасности Российской Империи, расквартированной недалеко от территории комплекса.

— Код «Красный»! — рявкнул Шувалов в микрофон. — Группам «Альфа» и «Бета» полная боевая готовность! Цель — Большой Актовый зал. Блокировать все выходы. Объект захвата — граф Виктор Громов. Приоритет: брать только живым! Повторяю: применять только нелетальное оружие, парализаторы и сеть! В зале находится двойник объекта! Брать обоих!

Бросив микрофон, Шувалов впился взглядом в экран. Два Виктора Громова продолжали стоять друг напротив друга. Один из них, тот, что был в пальто, чуть опустил руку к карману.

Опытный взгляд министра, повидавшего на своем веку сотни терактов и задержаний, мгновенно выцепил это движение. Это была не поза человека, собирающегося достать пистолет. Это была поза человека, держащего палец на кнопке.

— Только не сделай глупостей, — сквозь стиснутые зубы процедил Шувалов, чувствуя, как по виску скатилась холодная капля пота. — Только не вздумай разнести мне там всё к чертовой матери.

* * *

Насколько реально то, что его слова — правда?

Эта мысль молнией пронеслась в моей голове, пока я стоял неподвижно, глядя в свое собственное лицо, искаженное звериной злобой. Мой мозг, натренированный годами медицинской практики и следственной работы, начал лихорадочно просчитывать вероятности.

Он уже один раз одурачил меня, да так, что я сам пригласил его в свой номер и пил с ним коньяк. Что мешает ему сейчас пытаться обмануть меня снова? Самоубийство — это удел фанатиков, а он все это время казался мне расчетливым эгоистом, ценящим свою шкуру превыше всего.

С другой стороны…

Загнанная в угол крыса кусается больнее и яростнее здоровой цепной собаки. Я вспомнил наш недавний мысленный разговор с гримуаром. Шая нашла его книгу. Артефакт, который он прятал, теперь находился в наших руках. Этот ублюдок не мог этого не почувствовать. А если учесть, что эта книга, судя по всему, была для него не просто источником знаний, но и каким-то важным якорем, то ему, выходит, больше нечего терять.

А значит, он действительно может пойти на всё. Если он поймет, что не уйдет отсюда живым или свободным — он нажмет на кнопку, просто чтобы громко хлопнуть дверью и забрать меня с собой в ад.

Не сводя напряженного, немигающего взгляда с доппельгангера, я краем глаза, на самой границе периферического зрения, уловил движение за его спиной.

Сквозь редеющую толпу гостей, которые уже начали инстинктивно расступаться, чувствуя неладное в нашей напряженной стойке, скользила фигура в изумрудном вечернем платье.

Виктория.

Она кралась сзади, бесшумно ступая по паркету, несмотря на туфли на каблуках. В ее опущенной правой руке тускло поблескивала тяжелая бутылка из-под шампанского, перехваченная за горлышко.

Я мгновенно вспомнил тот вечер у темной остановки, где она хуком сложила здорового мужика одним ударом. Вспомнил о ее Родовой Силе, о том, как она умеет на короткий промежуток времени вливать кинетическую энергию в свои мышцы, делая удары сокрушительными. Если ей удастся подобраться вплотную… Если она со всего размаху опустит это толстое стекло на его череп и хоть на долю секунды обескуражит его… этого окна мне должно хватить, чтобы вырвать детонатор или вырубить его магией.

Мне нужно было только одно. Тянуть время и максимально отвлекать его внимание на себя, заставив смотреть мне в глаза.

— И что, подорвешь себя вместе с нами? — спросил я прямо, вложив в голос изрядную долю презрительного сарказма, делая нарочито расслабленный шаг в сторону, чтобы заставить его чуть повернуться ко мне, подставляя затылок Виктории. — Не боишься, что сдохнешь вместе со мной? Ты же трус, прячущийся за чужими лицами.

Моя копия недобро осклабилась. Губы на лице сложились в мерзкую самоуверенную гримасу.

— О-о-о, хо-хо-хо, — протянул он лающим смешком, от которого барон Дубов, стоявший рядом, наконец-то начал трезветь и медленно пятиться назад. — Раз уж у меня не