Направляясь вниз по тротуару на набережную, я не утерпел и завернул в проулок — кинуть взгляд на яблоню. У нас их очень мало, все местных, устойчивых к заморозкам сортов, обычные первую же зиму не переживут. Типичная высота кроны — мне по грудь, дерево похоже на гриб с круглой шляпкой на ножке. Яблоки на них кислые и мелкие, даже в сравнении с советскими-магазинными, да и родятся не каждый год, но и это кажется здесь чудом! У нас в СТ, например, нет ни одной. А в школе когда-то посадили, но давно, после войны, вроде бы. Её очень берегут, и яблоки с неё не рвут даже самые отмороженные хулиганы, а сбор урожая — это настоящая привилегия, даруемая лучшему из начальных классов.

— Ты куда? — недоумённо спросил попутчик и, кажется, хотел что-то добавить ещё, но спустя мгновение застыл с раскрытым ртом — как и я.

Яблоня была буквально облеплена крупными бело-розовыми цветами! Листья уже, конечно, тоже распустились, но были совершенно незаметны, только если присматриваться. Видимо, зацвела она уже давно, как бы не в мае ещё, но лепестки ещё не начали облетать, и за забором притаилось настоящее белое облако. Как же я пожалел, что нет у меня в кармане смартфона с камерой! Вот это чудо — ну хоть бы показать кому! Ходят люди, по соседней улице даже, а никто и не знает, что тут рядом притаилась такая невероятная красота! В этот момент особенно резко дунул ветер, и нам в лицо плеснул бело-розовый поток невесомых лепестков — чёрт, всё-таки облетает… да и вообще, о чём я думаю? Ночью холодно будет почти наверняка, помёрзнут все цветы и завязь, если она уже есть. Не свезло. Нечего в этом году будет собирать октябрятам.

Велик в подъезд я затаскивал уже под крупными хлопьями снега.

Давненько со мной такого не случалось, волнительно, однако: снег — летом! Подавив дурацкое неконструктивное желание раскопать в шкафу зимнюю одежду и ломануться катать снеговика, я сел и сосредоточился. Я же не такой уж деть теперь? То есть, надо по-взрослому подойти к вопросу. Проблем у меня, насколько мне подсказывает память о подобных катаклизмах в прошлом, три. Во-первых, мама ушла на работу в летнем. Не знаю, в чём конкретно, я встал позже, но выбор у неё по-любому не шибко велик — какие-то босоножки, как бы не на каблуках, платье… Мы с папой, конечно, тоже не в шубах, но я уже дома, а папу, вероятнее всего, на машине привезут.

Второе — еда. У нас тут с электричеством беда в такие дни — опоры ЛЭП стоят вдоль леса, мокрый снег ломает ветки, валит деревья и рвёт провода. Их, конечно, будут чинить, но только после того, как снегопад закончится, да и начнут всяко с тех, которые идут на Завод. Потом — на другие заводы. Номер населения в очереди — последний необязательный, нам свет дай боже, чтоб завтра к обеду включили. Плита электрическая, родителям ни поесть, ни чаю вскипятить. Заканчивал формулировать я уже на бегу в сторону кухни — пока не вырубило, надо что-то сварганить по-быстрому. Укутаю одеялом, до вечера протянет. Пробегая мимо зала, бросил взгляд на часы — четырёх нет, успею.

Ну и третья проблемка, на которую я, судя по всему, даже замахиваться не буду: парник. Он вообще-то накрывается плёнкой, но с утра было тепло, папа по дороге на работу (или объект какой-нибудь) наверняка заехал и открыл. Сейчас снег неизбежно всё засыплет, а огурцы, к сожалению, в сугробах не выживают. Но добираться на другой берег очень долго, надеяться на автобус по такой погоде наивно, а ехать на велосипеде, учитывая старую поюзанную резину и наш местный рельеф, было бы натуральным самоубийством. Придётся расставлять приоритеты: сейчас быстро ляпаю суп, а к 17.30 я должен быть у проходной завода с маминой курткой и сапогами.

Суп забацал самый быстрый: из рыбной консервы. Картошки на балконе нашлось всего три штуки, и размера отнюдь не чемпионского, пришлось добивать пшеном. Попробовал — мда… шедевр повару не удался. И крупа не сварилась ни фига. Впрочем, это как раз не страшно: пока хожу туда-сюда — дойдёт. А может свет и вовсе до нашего возвращения не выключат? Бывает же везение? Но достаточно глянуть за окно, чтоб эти надежды растаяли: всё вокруг уже белым-бело, а несчастная берёза напротив нашего подъезда согнулась в три погибели, были б под ней провода — давно бы оборвало. Хорошо, что там ничего нет, только забор садика, а он кованый, прочный.

Собравшись выходить, словил нежданчик: ладно сапоги, а куртку-то как нести? Тут тебе не двадцать первый век: пакетов нет, рюкзаков нет. Вешалок и портпледов нет! Не толкать же «дутыш» в авоську⁈ Да и не влезет он. Есть сумка, в которой папа носит из подпола банки и овощи, но она, понятно, грязная. Решил нести в руках. Намокнет — снег-то и не думает прекращаться — ну так судьба у ней такой. Она и на человеке намокнет, в конце концов, в этом всё её предназначение и состоит. На человеке… хм, а это идея! Застегнул мамин дутик наглухо, под горло и завязал рукава себе вокруг шеи. Вышло что-то навроде плаща. Или как там матросский квадратный воротник называется — гюйс? Вроде был у меня в садике такой, только этот подлиннее будет. Так-то оно и вовсе годно! Погнали!

К окончанию ИТРовского рабочего дня толпа у проходной собралась жиденькая. Уверен, рабочих полчаса назад встречало куда больше народу, а сейчас нас всего-то человек… десяти нет. Так что, этот всплеск гордости в маминых глазах объяснить несложно, тем более, что из детей-то я, собственно, один тут, остальные взрослые. Точнее, даже пенсионеры. Кажется, мама даже одеваться специально не торопилась, чтоб окружающие получше рассмотрели её триумф! Выглядела она, правда, довольно комично в своей куртке, которая спереди была сухой и ярко-оранжевой, а сзади — мокрой, такого тёмно-кирпичного цвета. Но — всяко лучше, чем в летнем платье и босоножках, да по колено в сугробе! Комично мы, наверное, выглядим: она мокрая со спины, а я — спереди. Хорошо, что на моём бушлате почти и незаметно, хоть в грязь его кунай, не то, что ангельски чистый летний снег. Гы.

Когда дальше ждать стало уже совсем нечего: и мама оделась-обулась, и её коллеги разбежались кто куда, мы двинулись от проходной к набережной, а я