— Утомлённым? — переспросил лич. — Нет, смертный. Я не утомлён. Я разочарован. И я скорблю.

Он сделал паузу, и в тишине комнаты прозвучало страшное:

— Мой Голем пал.

Леонид мысленно выругался. Значит, «кувалда» сломалась. Значит, план, который он сам и предложил, с треском провалился.

— Как… совсем пал? — уточнил он. — Ну, может, его можно починить? Подклеить там, землицы добавить?

Зултакар издал звук, похожий на скрежет точильного камня. Смех. Горький, сухой смех.

— Подклеить? — лич встал. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Это был не какой-то кусок грязи, поднятый дешёвым заклинанием. Это был шедевр! Я пестовал его много лет! Я кормил его эссенцией павших героев! Я взращивал его, как родное дитя! А этот… этот инженер… он просто смыл его в канализацию!

Леонид невольно вздрогнул. Перед глазами всплыла картина прошлой ночи, когда он выполнял поручение некроманта. Воспоминание нахлынуло с кристальной ясностью.

* * *

…Холодный свет луны заливал заброшенное кладбище на окраине Красногорска. Арчи нервно переступал с лапы на лапу, косясь на ряды деревянных крестов и ржавых металлических оградок. Ветер шевелил выцветшие пластиковые венки, и от этого казалось, что мертвецы машут ему из-за заборов. Тишина была почти абсолютной, её нарушало лишь это шуршание и редкий скрип старого металла.

Леонид достал из инвентаря сапёрную лопатку и чёрный, как сама ночь, кристалл. От артефакта исходил такой мороз, что даже сквозь перчатку пальцы начало ломить.

— И угораздило же, — пробурчал он, оглядываясь. — Центр кладбища. Где тут у них центр?

Он прошёлся между могилами. Вот свежая, с горой засохших цветов, которые разметал ветер. Вот старая, заросшая бурьяном, с едва различимой фотографией на эмалированном овале. Атмосфера давила. Леонид был военным, а не мистиком, но даже его пробирало до костей от ауры этого места.

Выбрав пятачок посвободнее, между двумя могилами, он принялся за работу. Копать было тяжело. Земля промёрзла, лопатка со скрежетом вгрызалась в неё. Наконец, он вырыл неглубокую ямку, сантиметров тридцать. Достал кристалл. Тот в его руке завибрировал сильнее. Леонид брезгливо бросил его в яму и быстро засыпал землёй, утрамбовав ботинком.

Ничего не произошло.

— И это всё? — пробормотал он, оглядываясь. — Пшик?

Но не успел он закончить фразу, как земля под его ногами дрогнула. Сначала слабо, будто где-то далеко проехал тяжёлый поезд. Затем толчок повторился, сильнее. Послышался низкий, утробный гул, идущий из-под земли. Арчи испуганно рокотнул и захлопал крыльями.

— Спокойно, мальчик! — крикнул Леонид, но сам уже бежал к нему.

Могильные холмики начали вспучиваться. Послышался треск ломаемых корней, застонали ржавые оградки. Деревянные кресты начали крениться и падать.

Леонид одним прыжком взлетел в седло.

— Арчи, валим! — заорал он.

Крикун, не дожидаясь второго приказа, мощно оттолкнулся от земли и взмыл в ночное небо. И вовремя.

С высоты Леонид увидел, как кладбище оживает. Но не так, как показывают в кино, где из могил лезут руки. Нет. Сама земля восставала. Ограды лопались, памятники крошились. Почва вспучивалась гигантским бугром. Стволы деревьев, обломки надгробий, куски ржавого железа, тонны глины и земли — всё это начало подниматься, спрессовываться, стягиваться к центру, туда, где он закопал кристалл. Словно невидимый гигантский магнит притягивал к себе материю.

Из земли вырастала фигура. Сначала бесформенная, но с каждой секундой она обретала всё более чёткие очертания. Гигантская рука, состоящая из могильной земли, смешанной с костями и обломками гробов, ударила по земле, утрамбовывая себе опору. Голова, бесформенная глыба с двумя горящими провалами глаз, поднялась над окрестными строениями, глядя в сторону Волоколамского шоссе.

Кладбищенский Голем выпрямился во весь пятнадцатиметровый рост. Громоздкое туловище. Две руки, свисающие почти до земли. Массивные ноги. Этот монстр был соткан из самой смерти и забвения. И он был огромен. С высоты птичьего полёта он казался горой, решившей прогуляться.

Леониду тогда стало жутко. Он понял, что разбудил нечто такое, с чем самому Зултакару справиться было бы непросто. «Конец котёнку», — подумал он про Иванова.

* * *

И вот теперь он стоял перед создателем этого кошмара и пытался уложить в голове одну простую мысль: Иванов победил. Не убежал, не спрятался, не погиб геройской смертью. Он победил.

— Алексей… взорвал его? — осторожно спросил Леонид, возвращаясь в реальность мрачного кабинета.

— Хуже, — процедил Зултакар, нервно расхаживая по комнате. — Он использовал не только огонь, но и воду. Презренную, банальную воду под давлением! Размыл структуру! Этот техномант унизил его! Заставил умыться собственной грязью. И в конце… он сделал то, что я считал невозможным для существа его уровня. Он поглотил его сущность! Высосал душу моего Голема прямо из кристалла! Заточил в одном из своих артефактов, в точности как мою Теневую Неясыть! Это… это кощунство!

Лич резко вскинул руку, и валяющийся на шкуре посох взмыл в воздух. Обтянутые иссохшей кожей пальцы сжались на древке. В глазницах золотого черепа вспыхнули багровые огни.

Постукивая посохом, некромант приблизился к Леониду. Его скорбь сменилась холодной, расчётливой злобой.

— Я был неправ, — сказал он, останавливаясь в паре шагов от наёмника. — Я думал, грубая сила решит проблему. Кувалда, как ты выразился. Но этот инженер… он сам — кувалда. Против него нужно действовать тоньше. Хитрее. Бить не по доспехам, а по тому, что под ними.

Он замолчал, изучая Леонида тяжёлым взглядом пылающих глаз.

— У тебя будет новое задание, смертный. Более деликатное.

Из складок своей мантии лич извлёк два предмета. В одной руке он держал небольшой, вытянутый фиал с зеленоватой светящейся жидкостью внутри, закупоренный пробкой в виде черепа. В другой — простую кожаную верёвочку, на которой висел странный кулон: мутный, переливающийся камень, отдалённо напоминающий опал.

— Всё это, конечно, очень здорово, — с напускным равнодушием произнёс Леонид, скрестив руки на груди. — Новые цацки, новые планы… Но мы, кажется, не закрыли старый счёт. Ты ещё не расплатился со мной за Голема.

Зултакар замер. Его костлявое лицо исказила гримаса крайнего раздражения.

— Ты смеешь требовать плату за провал? — прошипел он.

— Я требую плату за свой труд, — твёрдо ответил Леонид. — Я доставщик. Посылку доставил? Доставил. Работа сделана. Голем был призван. Он атаковал. То, что его расхреначили — это, извини, проблемы качества твоего материала, а не моей работы. Договор есть договор.

Лич несколько секунд молча буравил его взглядом. Леонид чувствовал, как холодеют кончики пальцев. Он играл