— Да. Становится когда-нибудь легче?

— За три секунды до того, как она сделает тебя своей тенью, — сказала она, и бусины в её волосах звякнули, когда она сунула руки в перчатки с отверстиями. — Или так говорят. А что случилось с коротким шнуром?

Я покраснела, жалея, что не убрала шнур ловушки, а использовала его, как обычно, чтобы убрать волосы. Она всё видит, — подумала я, но, прежде чем успела придумать ответ, она открыла бутылки с дроссом.

Сразу же вырвались две волны искажения, вспучиваясь и смещаясь, пока не слиплись в случайных искрах, и туман из тонких нитей сияния медленно не облепил стену там, где находилось хранилище. За ней лежали десять лет магических отходов — непреодолимая, магнитная приманка.

— Посмотрим, что у тебя, — сказала она, вглядываясь в планшет, пока график волны поднимался и опускался, останавливаясь где-то между «неплохо» и «очень даже».

— Неплохо, — пробормотала она, когда перчатки хлопнули, и она вынула руки, чтобы сделать пометку. — Шестьдесят семь макроимпульсов.

— Звучит нормально, — пробормотала я, зная, что за тень получила бы в пять раз больше — если бы они могли её использовать.

— Счёт? — напомнила она.

Я пролистала телефон, нашла его и коснулась им её планшета. Мой взгляд зацепился за странное натяжение на её шали.

— Как ты поймала свой пролив? — спросила я, пока она водила планшетом, как тромбоном, выводя печать.

— У меня утечка, — сказала Даррелл, постукивая по всплывающей клавиатуре. — Как ты порвала короткий шнур?

Я подавила движение к своей завязке — теперь бесполезной, кроме как удерживать волосы. Либо тень была другой, либо мои дроссовые узлы оказались никуда не годными. Ни то ни другое не сулило ничего хорошего.

— Утечка? Серьёзно? — Я оглядела тихое, слабо освещённое пространство. — Здесь, внизу?

— Не могу её найти, и это сводит меня с ума, — сказала Даррелл, делая паузу, пока открывала новое окно и снова начинала печатать — по одному пальцу. — Обычная ловушка так близко к хранилищу не сработает. Придётся искать утечку вручную.

Даррелл наполовину обернулась; её взгляд скользнул к футляру с моими жезлами на столе, затем — к моему потрёпанному шнуру.

— Расскажи мне об этой тени.

— Да… насчёт этого.

Я взяла футляр и дала жезлам выскользнуть наружу — со всеми сколами и зазубринами.

Даррелл молча перебирала обгрызенные концы.

— Это сделал организм, пропитанный тенью?

— Может, она смогла справиться с дроссом, потому что была в пауке? — предложила я, с тревогой наблюдая, как её тонкие пальцы осторожно обводят повреждения.

— Нет, — сказала она рассеянно. — Это так не работает. Ты сделала эти жезлы сама, верно? Полагаю, дросс, который ты использовала, был приведён в инертное состояние для изготовления теневых пуговиц, и ты получила его по ошибке.

Облегчение от того, что дело не в моих навыках, тут же сменилось ужасом.

— Я всё это время пользовалась жезлами, которые притягивают тень? — сказала я, и Даррелл улыбнулась.

— Инертный дросс притягивает дросс не хуже активного. Это может объяснить, почему ты постоянно натыкаешься на тень. Как давно ты ими пользуешься?

— Восемь лет, — сказала я, ошеломлённая. Это было как узнать, что у твоего запасного парашюта дыра. Чтоб тебя, тень.…

— Они были моим выпускным экзаменом. Я получила дросс у профессора Брауна. Думаешь, кто-то решил меня разыграть?

Я тогда не была в программе чистильщиков, но, если бы не я, жезлами всё равно кто-нибудь воспользовался бы.

— Ммм. Я бы не переживала, — сказала она, разглядывая мои жезлы так, будто они были личным оскорблением. — Повезло, что ты избавилась от них до того, как вляпалась по-настоящему. Тебе нужен новый набор.

Я уставилась на неё, вздрогнув, когда она швырнула все три через просторную комнату — они с грохотом ударились о стену у её стола, будто ничего не значили.

— По-моему, отбиваться от паука, пропитанного тенью, размером с крысу — это и есть «вляпаться по-настоящему», — пробормотала я, ошеломлённая её полным равнодушием к тому, от чего зависела моя жизнь.

— Дай-ка я это отправлю, — сказала она, снова засовывая руки в перчатки. — А потом посмотрим, не слишком ли твоя тень умна, чтобы её использовать.

Как ни странно, именно полное равнодушие Даррелл оказалось для меня самым успокаивающим, и плечи у меня расслабились, пока она готовилась «прокрутить дросс» из лума в хранилище.

— Эй, я была бы признательна, если бы ты никому не упоминала мои новые жезлы, — сказала я, когда она нажала кнопку, открывая хранилище и позволяя дроссу втечь внутрь, притянутому, как магнитом, к огромному стеклянному изоляционному комплексу под зданием.

— Петра Грейди, ты же знаешь, скрытность — моё второе имя, — сказала она, вскинув брови с лукавой ухмылкой, затем закрыла хранилище и открыла бутылку с водкой.

Чёрная, искрящаяся дымка вскипела и вырвалась наружу, закручиваясь в открытом пространстве, пока не осела лужицей в углу вытяжки — как можно дальше от входа в хранилище. Количество дросса за дверью убило бы её тысячу раз, и, если она это чувствовала, значит, была слишком разумной, чтобы её использовать. Её загнали бы в хранилище и уничтожили.

— Мы не можем это использовать, — сказала Даррелл, изучая тень. — Ты говоришь, она захватила паука?

— Да. — Я скрестила руки на груди, вспомнив её злобу, и нахмурилась, когда дросс начал дрейфовать: тонкая струйка поднялась, словно кобра, и сориентировалась на меня. — Господи, Даррелл. Клянусь, чем больше этого дерьма, тем оно умнее становится. Думаю, оно меня помнит. Смотри.

— Я смотрю, — сказала она тихо, в голосе звучала тревога.

— Эй, не открывай хранилище, — добавила я, и идея уже потянула меня вперёд.

— Грейди, — предупредила она рычанием, но я уже выдернула из волос изуродованный короткий шнур. Если узлы удерживали инертный дросс, тень должна была за ним пойти. Может, так я найду утечку Даррелл.

Сердце колотилось. Я поднесла узел вплотную к стеклу, вздрагивая, когда тень на него сориентировалась.

— Это определённо слишком умная тень. Что ты делаешь? — сказала Даррелл настороженно, пока я вытянула узел и провела им вдоль стеклосварных швов лума.

— Ищу твою утечку.

Но на самом деле меня куда больше интересовала тень — чёрная, блестящая, она тянулась за узловым дроссом в моей руке, как живая нефтяная плёнка. Чтоб тебя, тень, она права, подумала я.

Пока чёрная дымка вдруг не заострилась в точку у одного из швов и не начала вгрызаться в него.

Я дёрнула руку назад, затаив дыхание и спрятав узел, пока тень продолжала копать… а затем резко потеряла интерес и снова расплылась дымкой.

— Вот она, — с облегчением сказала я, гадая, не было ли глупостью вообще ей это