уже после этого решить, насколько серьёзно их наказать. Но всё вышло совсем по-другому.

Под «много» и «тяжело» мне подумалось десятка два, максимум три рельс. Первую их партию феи принесли в девять утра, сложили рядом с очагом и понеслись обратно в лес. Вернулись через полчаса, покидали рельсы к прежним и унеслись назад. Когда вернулись с третьей партией, я было открыл рот, но… они вновь улетели.

– Сколько принесли? – я повернул голову к Есину, стоявшему рядом со мной и лучащемуся удовольствием от хорошо проделанной работы.

– Много! Очень.

Феи стаскивали рельсы к дубу половину дня. Когда после очередного возращения они остались на месте, а Василиса сообщила об исполнении выданной задачи, то в стопке я насчитал сто пятьдесят стальных изделий.

– Вы отлично справились! – громко похвалил я фей. – А теперь мыться и отдыхать.

Все феи без исключения были грязны, как болотные гоблины. И пахли соответствующе. Во время демонтажа железнодорожных путей они угваздались с головы до ног в креозоте. Теперь им предстояла не менее сложная задача: отмыться от него. Надеюсь, горячая вода в бане, мыло и личная магия помогут им с честью выйти из противостояния с алхимией землян.

– Иван, ты со мной, – обратился я к волколаку. – Сейчас подробно расскажешь и покажешь на карте, где разобрали чугунку, кого видели, и кто видел вас, были ли проблемы.

– Да, лорд.

* * *

– Здравствуйте, уважаемые, – я поздоровался с еврейским семейством, которое однажды спас от смерти и бесчестия.

– Здравствуйте, товарищ Киррлис. Здравствуйте, – поздоровались они вразнобой. Следом поприветствовали своего родственника, с которым я пришёл к ним в гости, – Захарий, здравствуй. Прошу за стол, сейчас его накроем.

– Я бы хотел сразу к делу перейти, а то времени мало.

– Хотя бы чай попить. Самовар полон и горяч, – решила настоять на своём старая еврейка. – Ещё у нас есть малиновое варенье и печенье. Дочка моя сама его пекла. Прошу вас, товарищ Киррлис, не отказывайте нам.

– Хорошо, – пошёл я навстречу чужим просьбам.

Как оказалось, насчёт «горяч» еврейка слегка преувеличила. Пришлось подождать пятнадцать минут, пока вода в нём забурлит.

– Мы по своему рецепту его завариваем, – похвасталась бабка. – Обычный чёрный чай и кое-какие травки. Вкус, как у бога в личной столовой.

Потом мы пили чай с печеньем, которое испекла молодая еврейка. Отметил, что получилось оно у женщины очень хорошо. Впрочем, оборотни постоянно пополняют наши запасы продуктов, совершая нападения на немецкие и полицейские патрули, обозы, отдельные автомобили на дороге или маленькие автоколонны. Берут всё: одежду, оружие и, конечно, продукты. Последние оба моих лагеря потребляют в огромных количествах. Отлично выручали продуктовые деревья. Я по возможности постоянно выращиваю новые. Вот сегодня ещё три новых поставил в очередь на рост после торговой лавки. Благо, что сырья феи мне натащили много, хватит на неплохое увеличение Очага и закупку самого необходимого, чтобы отразить нападение немцев, что вот-вот случится. Кстати, из-за деятельности фей я и оказался в гостях у еврейского семейства.

– Спасибо, было вкусно. Пожалуй, я буду иногда к вам в гости приходить просто на чай, – поблагодарил я хозяев стола.

– Всегда будем рады видеть вас у себя, товарищ Киррлис, – ответил мне самый старший после старой еврейки из мужчин. – А теперь можем и о делах поговорить. Так что, говорите, вас привело к нам?

– Мне нужно, чтобы вы сделали несколько медалей. Вот рисунок, – я достал из кармана лист бумаги, сложенный в несколько раз. На нём я нарисовал фею в полный рост и круглую пластину с узором, размером примерно с ноготь своего мизинца. И похожую, но крупнее в несколько раз для награждения людей. – Из серебра с золотым вкраплением. Размеры я указал.

– Награды для фей?

– В основном, – подтвердил я. – Но мне требуется только по одной копии трёх размеров. Одну большую, и две маленьких, из которых одна чуть-чуть крупнее. Ею я планирую награждать старших фей. Потом я магией наделаю нужное количество копий и опять вам принесу для того, чтобы вы их пронумеровали. Как быстро вы с этим справитесь?

– За день сделаю образцы. С номерами будет дольше, наверное, дня три, а то и четыре провожусь. Вам же на всех нужно будет?

– Угу. Почти три сотни малых. Больших будет на порядок меньше.

– Значит, дней пять от начала работы до её окончания.

– Хорошо, меня устраивает. Вечером я пришлю за готовыми образцами посыльного.

Я уже как-то задумывался, чтобы ввести награды для своих подчинённых. Это дополнительный моральный стимул, который обойдётся мне в копейки. Зато феям, оборотням и прочим моим вассалам маленький кусочек драгоценного или магического металла будет дороже мешка золота. Идея мне пришла вчера, когда я увидел гору рельс и оценил чудовищный объём работы, проделанный маленькими ручками летающих крошечных девушек. Весь вечер я её обдумывал, пока не превратил в рабочий план. На данный момент решил ввести две медали и три ордена. Медали будут производиться из серебра и золота, без вложения магических чар. Под ордена отвёл орихалк, мифрил и адамантий. Награда из последнего металла будет считаться высшей, как Золотую Звезду СССР. Я ещё хорошенько подумаю, какие заклинания на этот орден стоит наложить. Нужны действительно мощные и полезные. Например, хотя бы одноразовая защита от гарантированного смертельного удара (и это не выстрел из винтовки или подрыв на гранате, как минимум детонация небольшой авиабомбы или гаубичного снаряда). Хм, а орихалк… орихалк, может, тоже оставить без магии? А то ведь с моими куцыми возможностями чары на этом металле недолго держаться. Мало того, магия ещё и разрушает его. Хотя, рано ещё о таком думать.

Ювелир, который уже однажды делал мне перстни и ладанки для амулетов, которые я переправил в Москву, управился за три дня со всем. На четвёртый я устроил награждения, даром, что немцы все эти дни меня не беспокоили. Им было чем заняться после грандиозного шухера, как сказал один из моих оборотней после возвращения из Лепеля.

Немного отступая от своих дел, хочу сказать, что немцы после побега пленных красноармейцев нагнали уйму войск и полицейских в город и его окрестности. И начались облавы, облавы, облавы. И экзекуции в виде казней и заключения в тюрьму всех причастных даже в малой мере. Дополнительно к тому разгрому, который учинили кулебякинцы, в Лепеле оживились мародёры и бандиты. К слову, немцы и их прихвостни с такими безжалостно расправлялись. Особенно отличились в поимке преступников полицейские силы, которые и создавались оккупантами изначально именно для подобных целей. Девять из десяти людей, что попали под карательные меры, оказались евреями из гетто