протянула Хёду зелёный стебель, после чего слепец был увлечён в общий круг. Минуло несколько мгновений — и раздался ужасный крик. Мне лишь однажды приходилось прежде слышать подобный. Так кричат умирающие боги. Подобный вопль издал славный Годр, когда копьё, брошенное ваном, разорвало его грудь.

Веселье умолкло. Толпа расступилась, и я увидел лежащего навзничь Бальдра. Лицо его было бескровно, из залитой алым груди торчал зелёный прут, тот самый, что был вложен в руку Хёда. Произошло непоправимое — Хёд сразил Бальдра. Но как это могло случиться? Как тонкий прут сумел пронзить броню, отразившую и Мьёлльнир, и меч, и копьё? Как?!

И Фригг, чьё лицо было перекошено мукой, дала ответ.

— Омела! — воскликнула она. — Омела — растение, показавшееся мне настолько безобидным, что я не связала его клятвой! Кто бросил этот прут омелы?

— Хёд! Хёд!! — откликнулись сразу несколько голосов.

— Это сделал Хёд! — подвёл итог Фрейр. В голосе его было различимо злорадство.

— Проклятый слепец!

Подобрав валявшуюся подле тела Бальдра заколку Фрейи, Фригг с размаху вонзила её в живот Хёда. Никто не успел или не захотел этому помешать. Все расступились, глядя на то, как Хёд с громким стоном оседает на землю. Фригг со злобой принялась втыкать своё оружие в трепещущее тело, пока пришедший в себя Хрофт не отобрал его. Но дело было сделано: Хёд умер. И, судя по настроению собравшихся, это была не последняя жертва.

Едва я успел подумать об этом, как Хрофт закричал:

— Но он не мог сделать этого сам. Где Хёд взял омелу? Кто-то дал ему этот прут, точно зная, что им можно сразить Бальдра. Кто?!

Как вы сами можете догадаться, ответ был найден тут же, и он был вполне предсказуем.

— Это Локи! — завопил что есть сил Тор, обличающе тыча в меня пальцем. — Лишь Локи ведомы все каверзы на свете.

— Это он! — поддержал Фрейр. — Локи более остальных был заинтересован в смерти Бальдра!

Я мог оспорить как первое утверждение, так и второе, но, право, столь щекотливая ситуация менее всего подходила для дискуссий. Стоило мне промешкать хотя бы мгновение, и вашего покорного слугу ждала бы горькая участь слепца Хёда, ибо сразу несколько разъярённых сородичей подступали ко мне, размахивая оружием.

Мне оставалось лишь бежать. И я бежал.

Один 2.4. Огненная страна

Сурт едет с Юга

с губящим ветви[8K74],

солнце блестит

на мечах богов;

рушатся горы,

мрут великанши;

в Хель едут люди,

расколото небо.

Прорицание вёльвы, 52

Слово вёльвы

Внимайте мне все

священные роды,

великие с малыми

Хеймдалля дети!

В предыдущей главе о нашем втором герое мы узнали о том, как Один, великий и ужасный, собрал Совет Детей Солнца, на каком поведал о своём путешествии в огненную страну Муспелль. Он рассказал о свидании с огненным великаном Суртом, какой предрёк скорую войну между Муспелль и Солнечным миром. В преддверие этой войны Один назначил себе нового преемника, каким был объявлен светлый ас Бальдр. Это вызвало недовольство мечтающих занять престол Ярла Детей Солнца Тора и Фрейра, какие прямо высказали свои претензии Одину. Тот отверг необоснованные притязания, подтвердив право Бальдра, после чего вдруг выяснилось, что Один никогда не бывал в огненной стране Муспелль.

Сим кончается слово вёльвы.

Однажды меня спросили, сколько мне лет. Не знаю, сказал я, не уйдя от ответа и не солгав. Я действительно не знаю в точности, сколько мне лет. Я не имею понятия о «сколько», а даже имей его, всё равно не припомню. О своём прошлом и его протяжённости могу сказать лишь одно: сколько я помню себя, со мною всегда был Слейпнир. Именно по этому восьминогому жеребцу я отмеряю своё былое.

Повелось считать, что Слейпнира породил Локи. Но это не так. Слейпнир существовал ещё до Локи, подозреваю, Слейпнир существовал до меня. С недавних пор мне стало казаться, что его создала Фея в чёрной вуали, по странной прихоти своей решившая подарить скакуна мне. По крайней мере, Слейпнир спустился ко мне с небес. А в небесах, как известно, обитают лишь боги.

То поистине чудесный конь, в чём можно убедиться с первого взгляда. Громадный, выше семи футов в холке, он на голову превосходит любого жеребца. Восемь мощных ног стремительно влекут поджарое, широкоспинное тело, резко очерченная морда вечно скалится в хищной улыбке, словно предупреждая о намерении укусить. Он и вправду кусал, но не меня — моих врагов. Он рвал их на части, а ещё Слейпнир был чудесным охотником, способным на полном скаку подхватить с земли зайца или вцепиться зубами в крыло вспугнутой куропатки. Мы как-то сразу полюбили друг друга. Объезжая границы Асгарда иль отправляясь в Среднеземье, я неизменно седлал Слейпнира. И тогда путь мой был короток, а появление — нежданно.

Так случилось и в этот раз. Слейпнир буквально слетел с Радужного моста и с такой быстротой пронёсся по холмам Ётунхейма, что дозорные турсы на гребнях гор, не успели послать сигнал о моём появлении. Я опередил рёв их чудовищных труб и осадил коня у врат Бримира[8K75] прежде, чем сбежалась челядь, встревоженная долетевшим с гор тревожным звуком.

Меня тут же узнали. Трудно не признать того, кто крив на один глаз и носит широкополую шляпу. Ещё трудней не признать того, кому позволяет сидеть на своей могучей спине восьминогий скакун, единственный в своём роде. Рабы, а то были сплошь люди, заметались по просторному, усыпанному чистым песком, двору. Одни бросились куда глаза глядят, спеша укрыться от пугающего их гостя, другие устремились в дом, устроив в дверях настоящую давку, чтоб предупредить хозяина, третьи, верней, третий, ибо он был один, взял под уздцы Слейпнира.

— Молодец! — похвалил я, сильным рывком за узду останавливая готового взвиться свечою коня. — Как твоё имя?

— Трэль[8K76], — ответил храбрец. Он был широк в плечах, лицо раба, насколько мог видеть мой слезящийся глаз, выражало силу и отвагу.

— Трэлем ты стал, очутившись здесь. Как тебя звали в те времена, когда ты был свободен?

— Рангвальд, — ответил раб.

— Хорошее имя. Как ты очутился здесь?

— Великан поймал меня в чёрном лесу Мюрквид.

Я понимающе кивнул. Большинство людей становились рабами Детей Луны, неосторожно забредя в лес Мюрквид, где были охотничьи угодья великанов. Вот только охотились Дети Луны по большей части не на оленей иль кабанов, а на людей.

— И как давно ты состоишь в рабах у Вафтруднира? — продолжил расспросы я.

— Дивное колесо[8K77] очертило уже третий годовой круг с того