и выводит на улицу. Не успеваем мы дойти до нижней ступеньки, как я получаю ответ. По тротуару бегут двое новичков.

— Получили твое сообщение, — говорит один из них, и я мгновенно его узнаю.

— Мошонка, мне нужно, чтобы ты в целости и сохранности доставил Герцогиню домой. — Он протягивает Мошонке ключи от внедорожника. — Никаких остановок. Никакой хуйни.

— Да, сэр, — говорит он.

Ник смотрит на другого пацана... хотя "пацан" кажется неподходящим словом. Он массивный, с выпуклыми мускулами на руках и широкой грудью.

— Хорек, ты со мной.

— Хорек? — переспрашиваю я, пытаясь понять смысл прозвища, хотя ясно, что это неважно. — Ник, в этом нет необходимости. Я сама могу доехать до дома. Тут по прямой до...

Ник притягивает меня к себе, но продолжает говорить с Мошонкой.

— Если с ней что-нибудь случится, и я имею в видучто угодно — если она потеряет хоть одну, блять, ресничку по дороге домой — я буду считать тебя лично ответственным. Понял?

— Понял. — Надо отдать ему должное. Ему удается не обосраться, когда Ник отдает приказ.

Мошонка настаивает на том, чтобы зайти со мной в башню.

— В этом правда нет необходимости, — говорю я у дверей, пытаясь потянуть время. — Я скажу Нику, что ты доставил меня в целости и сохранности.

— Извини, Герцогиня, — говорит он, прищуриваясь на синяк на моей щеке. Я видела его в зеркале по дороге домой: зловеще-красный, уже переходящий в жестокий фиолетовый. — Его указания были очень конкретными.

— Как скажешь, — бормочу я, направляясь к лестнице. — К слову, я не пользуюсь лифтом, так что будь готов идти пешком.

Он разводит рукой, указывая на лестницу.

— После вас.

Подъем проходит в тишине, хотя по его коротким, прерывистым вздохам я понимаю, что Мошонка в секунде от того, чтобы что-то сказать. Лишь когда мы добираемся до зала для вечеринок, он наконец находит…

Ну.

Яйца.

— Тебя кто-то ударил? — выпаливает он, выглядя неловко, когда я поворачиваюсь к нему. Неловко, но в то же время как-то очаровательно расстроенно. — Потому что, знаешь, новички и я... да и парни из ДКС тоже... мы заставим их заплатить. Кто бы это ни был. — Он замолкает, его щеки заливаются милым румянцем.

Это заставляет меня улыбнуться.

— Спасибо, Мошоночка. Но я в полном порядке.

Его глаза взлетают к моим, светлея от нового прозвища, и это напоминание о том, что мне нужно быть осторожной. Ник — не единственный медведь-охранник в этих краях, готовый вляпаться в неприятности ради моей защиты.

Наверху я быстро ввожу код от жилых помещений, и первое, что бьет мне в нос, когда я открываю дверь — это запах лимона и сливочного масла. Сай стоит у кухонной столешницы, подвигая миску к Арчи, который стоитпрямо на столешнице.

Мы с Мошонкой переглядываемся, и я принюхиваюсь.

— Ты кормишь моего кота домашним лососем?

Сай напрягается, даже не поворачиваясь, чтобы это отрицать, а затем сталкивает Арчи со столешницы.

— У меня осталось лишнее. — Он сдвигает миску на пол. — Не то чтобы я готовил специально для него. — Он вытирает руки о тряпку, его взгляд метнулся к Мошонке. — А ты что здесь делаешь?

Мошонка собирается ответить, но я его перебиваю.

— Он просто подвез меня до дома. У Ника пересдача экзамена. — Мне повезло, что Сай не повернулся достаточно, чтобы заметить мою щеку, а Мошонка бросает на меня нервный взгляд из-за происходящего сейчас вранья. Я выдавливаю из себя натянутую улыбку. — Теперь ты можешь идти. Спасибо, что подвез!

Он не выглядит убежденным, но неуверенно переминается с ноги на ногу, прежде чем направиться к двери.

— Помни, что я сказал, — добавляет он перед уходом.

Избежать Сая оказывается легко: он слишком поглощен смущением из-за того, что баловал своего заклятого врага, чтобы утруждать себя разглядыванием меня под микроскопом.

Но Реми?

Не тут-то было.

Он выпархивает из своей комнаты, вытирая испачканные краской руки о полотенце.

— Я слышал, кто-то сказал, что Ники все еще в кампусе? Он должен был...

Не то чтобы я не пыталась это скрыть — я пытаюсь, распуская волосы на щеку. И не то чтобы я не знала, что это бесполезно. Я живу с ними двумя. Я не могу прятаться до тех пор, пока все не заживет. В любом случае, Реми едва успевает сделать пять шагов в мою сторону, как замечает, что что-то не так.

Дыра на моей футболке.

Блядь.

Должно быть, он замечает, как я стараюсь держаться к нему спиной, потому что внезапно он требует:

— Посмотри на меня.

Вздохнув, я бросаю сумку, мысленно подготавливая себя.

А затем смотрю на него.

Реми оказывается рядом в мгновение ока, игнорируя то, как я вздрагиваю, когда его рука хватает меня за подбородок, поворачивая мое лицо к нему. Его зеленые глаза вспыхивают мрачной, смертоносной яростью.

— Это сделал Ники? — спрашивает он жестким голосом.

— Нет! — Я тороплюсь ответить, моя рука поднимается и обхватывает его запястье. — Ник бы не... — Только вот это не совсем правда. Ник и раньше поднимал на меня руку. Но все равно... — Честно, Ник здесь ни при чем, — настаиваю я.

Позади Реми появляется Сай, замирая при виде моего лица и лучше разглядев след, оставленный Пересом.

Он смотрит.

Молча.

Реми ничуть не расслабляется от осознания того, что это был не Ник.

— Тогда кто?

Я тревожно ерзаю, бросая на Сая отчаянный взгляд. Ник и Реми — они взрывоопасны. Они не умеют контролировать свои импульсы так, как Сай. Если бы это спросил Сай, я бы рассказала ему без вопросов. С Реми же нужно обращаться немного осторожнее.

— Я расскажу тебе, правда. Но просто... дай мне немного времени прийти в себя? Я в порядке. Ничего страшного...

— Не говори мне, блядь, что это ничего страшного, — огрызается Реми, впиваясь большим пальцем мне в подбородок. — Скажи мне, кто! — Слезы выступают сами собой, обжигая глаза, как лава. Влага превращает Реми в большое расплывчатое черно-белое пятно, но каким-то образом я все равно вижу, как смягчаются его глаза. — Твою мать, — бормочет он, внезапно притягивая меня к своей груди.

Меня бесит снова плакать перед ними. Позволять себе быть слабой. Падать в объятия Реми и позволять ему в очередной раз успокаивать мою боль. На меня кричали миллион раз десятки разных людей. Я нарастила кожу, твердую, как броня, от которой слова должны были отскакивать, словно от эмоционального кевлара.

Но каким-то образом с ним он просто перестает существовать.

Его широкая ладонь придерживает мой затылок, и он шепчет:

— Кто-то оставил на тебе свою ебаную метку, Винни. Мы не можем спустить это на