постоянно оказывалась у целителя, и это уже давно перестало вызывать во мне какие-либо эмоции.

Но поражало другое — я чувствовала себя ужасно, слабой, хилой, почти немощной. Безумно хотелось есть. С тех пор как во мне проснулась пантера, мне почти никогда не бывало так дурно, и потому я долго лежала на перьевой подушке, бессмысленно уставившись в высокий потолок с лепниной.

— Доброе утро. Не вставайте, леди Валаре.

Леди Валаре...

Его Высочество давно уже не обращался ко мне на вы, и я медленно повернула голову, стараясь разглядеть его, чувствуя, как в груди вспыхивает обида. Он ведь сам говорил, что хочет защищать меня, что возместит всё, что со мной случилось по его вине. А после этого его отец начал допрашивать меня под зельем правды, которое даже на преступниках используют редко.

Кронпринц сидел за столом и рассматривал бумаги, выглядя так, будто находился здесь уже очень давно. Судя по столу, которого раньше не было, и по аккуратно разложенным документам, он оборудовал себе настоящее рабочее место.

Мы были не одни — рядом находилась целительница. Подойдя ко мне, она коснулась моей шеи и начала что-то бормотать, вручая мне зелья. Я попыталась приподняться, чтобы лучше осмотреть комнату, но тут же снова услышала спокойный приказ Его Высочества:

— Вам лучше лежать, леди Валаре.

Целительница поспешно с ним согласилась. Похоже, такая формальность в общении была связана именно с ней.

Я была очень рада тому, что Его Высочество здесь. Вопросы терзали меня изнутри, но не задавать же их при посторонней.

— Оставьте нас, — произнёс Каэлис Арно, будто подслушал мои мысли. — И позовите мистера Хаула.

Краем глаза я проследила за тем, как целительница выходит, ощущая, что всё это время кронпринц не отводит от меня взгляда.

Шаг, ещё шаг, пока мы остались одни.

Неправильно? Неприлично?

— Твоей репутации ничего не угрожает. Все знают, что ты помогала в деле с исчезновением Тавиена и участвовала в расследовании, тем более, что сюда направляется Николас, — сказал он. Я удивлённо приподняла голову, но сразу же услышала резкое: — Лежи.

Я снова откинулась на подушку, думая, что даже сейчас он не может быть… чуть мягче, ласковее. Хотя… чего я ожидала?

Он тяжело, почти потерянно вздохнул.

— Извини. Целительница сказала, что ты должна проспать тридцать часов — тогда придёшь в себя. Она надеялась, что ты проспишь всё это время и не придёшь в сознание… Но даже здесь ты умудрилась проявить упрямство.

Как будто я выбирала приходить в себя или нет.

— Тш... — прошептал он, подходя ближе и садясь на край кровати. — Не говори ничего, особенно громко. Не трать силы. Зелье в первую очередь действует на гортань, лучше не рисковать.

Я лишь кивнула, понимая, что он, наверное, прав.

И одновременно радуясь тому, что он не задаёт вопросов… особенно личных. Я не осмелилась бы сейчас ни соврать, ни промолчать — слишком живы были воспоминания о том, как зелье вытягивало из меня каждое слово.

— Пока мы были в Старом Хадаре, Николас проводил собственное расследование здесь, в Сороне. Он выяснил, что в ту ночь моя тётушка Эдель не могла находиться рядом с покойным графом, она отсутствовала, проходя ритуалы омоложения — те, что запрещены в Левардии. Она очень известна в королевстве как женщина, сохраняющая молодость без всякой магии. Поэтому она и скрывала правду… пока Николас не раскрыл её секрет.

В первую очередь я была поражена тем, что он вообще рассказывает мне это. Делится секретами своей семьи, открывает подробности расследования. Раньше он никогда не говорил со мной о таких вещах, наоборот — злился, когда Николас Хаул пытался сделать это.

— Мисс Осс рассказала, что в тот день видела, как к графу Арвеллару доставили оливки сорта Бролло. Этот сорт привозят только для Великой Принцессы Эдель Николетты и лишь в крохотных количествах. У Зеновии Николетты аллергия на этот сорт, но позднее, когда Николас расспросил целительницу, выяснилось, что в день смерти графа Арвеллара она как раз обращалась к ней из-за высыпаний на лице.

Я попыталась приподняться, но он остановил меня, мягко положив ладонь на грудь, скрытую покрывалом, а затем поправил подушку, будто не мог сидеть ничего не делая. Только теперь я смогла сфокусироваться и рассмотреть его лицо — уставшее, чуть осунувшееся, щетина казалась длиннее, чем обычно.

— Таким образом мы установили, что тётушка была у графа в день его смерти. Но это ещё не всё. Он организовал доставку сигар «Флор де Савиньяк» для короля, однако сделал это через Зеновию, через лавку герцога Джастина де Вьена, владельца «Морр и Сыновья». Она контролировала каждый этап. Почему сигары оказались у графа Арвеллара, который не курил? Почему он отравился ядом, нанесённым на сигары?

— Он заподозрил неладное и решил попробовать сигару сам? — прошептала я, не в силах больше молчать.

Он бросил на меня укоризненный взгляд и, аккуратно заправив одеяло под мои плечи, оставил снаружи лишь голову, любуясь результатами своих действий.

— Нет, — усмехнулся он. — Николас долго не мог понять, в чём дело, хотя ответ был прямо перед нами. В покоях Арвеллара и тётушки Зеновии нашли много интересного: печать отца, давно считавшуюся пропавшей, инкрустированную драгоценностями, королевскую табакерку, хрустальные перьевые ручки, золотые кубки, которые раньше принадлежали королю.

Он смотрел на меня так, будто ждал, что я наконец всё пойму. Мысль уже вертелась на краю сознания, но я никак не могла её ухватить.

— Граф Арвеллар считал, что именно он управляет Левардией.

Я выдохнула, вспоминая…

«Одна упаковка — восемьсот золотых на чёрном рынке. В Левардии их вообще не продают. Табак королей.»

«Они были лучшими друзьями, хотя Его Сиятельство верил, что именно он управляет королевством. Король слаб и глуп. Но граф Арвеллар хотел для Левардии только лучшего.»

«Они словно возвышаются над всеми, и куда бы ни ступали, взоры неизменно устремляются к ним. Сиятельные львы… Его Сиятельство находился там же, рядом с ними, и имел право на первый танец. Он верил, что держит в руках бразды правления.»

— Это позволяло ему чувствовать себя королем… — неверяще прошептала я.

— Да. У графа была невероятная тяга к власти, что становилась хуже с каждым годом. Он отчаянно хотел ощущать себя главным, причастным к Великому Дому Грейдис, к королевскому роду. Поэтому он хранил все эти вещи, поэтому попробовал сигары, хотя и не курил. Возможно, именно поэтому, когда младшая принцесса вернулась в столицу, он начал ухаживать и за ней, несмотря на то, что уже давно состоял в отношениях с тетушкой Зеновией и с множеством других женщин