— Ты, сам Порядок — лишь предполагаешь, как у кого-то выстроилась судьба? И я, само Знание — не могу прийти узнать, почему в его истории так много «случайностей»?

Порядок замолчал.

Знание продолжило:

— Мы не можем быть глупы. Мы умеем и знаем всё, что должны. Вероятность недостатка интеллекта в случае дела Кайзера — ноль. Вероятность, что причина нашего недоумения в другом — стремится к абсолютной.

Теперь и Порядок понимает, о чём говорит воплощение логики и знания.

— Мы что-то не видим. И не потому, что слепы — это невозможно, мы вездесущи. А…

— Потому что от нас скрываются, — Порядок переводит взгляд на Землю, — Либо вокруг, либо внутри него самого — есть что-то, что не желает показываться. И это что-то… не имеет к нашей реальности никакого отношения. Иначе бы мы с тобой это видели — как видели и рождение первых звёзд… — если Порядок мог шептать, то сейчас бы он шептал, — Скажи, Знание, каков у этого шанс?

— Семьдесят восемь процентов.

— И что делать, если это Нечто ополчится?

И впервые за всё своё существование, лишь сейчас, лишь в случае с Михаэлем, Знание сказало:

— Я не знаю.

Глава 15

Спустя время. Сёгунат.

Стоял гул. Молчаливые и спокойные японцы очень редко орут и скандалят, но сейчас ситуация перешла все границы их стоицизма.

— Они. Все. ПОГИБЛИ! — орал молодой парень, — Каждый, в ком мы выводили прототип Е-Двенадцать, даже в утробе — ВСЕ!

Ямамото Акира внимательно смотрел на паникующего парня. Сейчас он находился у себя на родине, потому что обсуждать ТАКОЕ через отслеживаемую связь — просто непозволительно.

Они находились в лаборатории, построенной внутри древнего японского храма. Собралось множество людей, среди которых практически первые люди страны. Ну и, собственно, буквально второй человек, после Императора.

— Принц, прошу, успокойтесь, — спокойно ответил Акира, глядя на наследника сёгуна.

— Успокоиться? Успокоиться⁈ — едва не истерил парень в традиционной японской одежде для правящей семьи, — Ты не понимаешь, Ямомото? Это тварь, этот… Зверь… КАК он убил четверть всей нашей мощи⁈ КАК⁈ И мы уже проверили — их нельзя зачать снова! Ни в утробе, ни в инкубаторах, ни искусственно, ни тем более натурально, потому что носители ПОГИБЛИ! — он повышал голос, — И ты будешь сидеть⁈ МЫ будем сидеть⁈ Я… я сообщу отцу!

— Не стоит. Не обременяйте человека на последних моментах жизни, — нахмурился Ямомото, — Он достоин отдохнуть перед вечным сном. Мы сами способны разобраться.

Акира сколько чтил Сёгуна, столько и понимал — ничего Сёгун уже не решит и не придумает. Не в его состоянии.

Человеку, поднявшему страну буквально с колен, сделавшую её одной из сильнейший… уже, наконец, можно отдохнуть. Требовать от него решения, на которое он не способен — верх оскорбления его великого имени.

И Акира думал, что это вразумит Его родного сына…

— Я… Я ПРИНЦ! — ударил по столу парень, — И я… Я! Не потреплю такого оскорбления ВСЕЙ нашей страны, нашей философии, нашей науки! Мы должны истребить эту тварь прямо сейчас! Покончить с ним раз и навсегда! Бросить все силы!

Ямомото закипал.

— Нет гарантий, что это он. У него могут быть союзники, — голос Акиры грубел, — Кидаться на него — глупость, свойственная лишь…

— КАК Я ПРИКАЖУ, ТАК И…

И Акира даёт пощёчину истерящему принцу своей страны.

Тишина поднялась мгновенно. Все, включая бежавших американцев, моментально замолкли. Они, честно сказать, и до этого молчали в тряпочку, не смея перебивать без пары дней ПРАВИТЕЛЯ крайне тоталитарной страны, но когда тому дали пощёчину…

Пощёчину грёбанному императору! От, фактически, солдата!

Принц схватился за щеку и на миг застыл, не веря, что впервые на него кто-то поднял руку. Голова дрогнула. Адреналин подскочил.

Щека горела, но жгла не боль. Жгло осознание — его ударили. Не враги, не мятежники, а слуга. Солдат. Его собственное оружие.

Воздух будто стал гуще. В груди что-то сжалось, дыхание сбилось, и на долю секунды ему показалось, что он вообще не может вдохнуть. Мир вокруг словно сместился, потерял чёткость. Пальцы сами легли на щёку. Кожа была горячей, пульсировала. Сердце билось слишком быстро, кровь шумела в ушах, и вместе с этим шумом в голову ударило чувство, которое он почти никогда не испытывал.

Унижение.

Ему хотелось закричать. Хотелось ударить в ответ! Хотелось сорваться, приказать, наказать, стереть! Но тело не двигалось. Он вдруг очень отчётливо понял простую вещь — если он сейчас поднимет руку, он умрёт. Не политически, а физически. Эта мысль была холодной и абсолютно ясной.

В горле пересохло, слова застряли и внутренний крик… так и не нашёл выхода.

Принц медленно опустил руку от щеки и поднял голову, смотря на возвышающегося Ямамото Акиру. На выжившую ошибку. На мутацию, не убившую с рождения. На генетическую аномалию при выведении полубога.

На фигуру, способную стереть как принца, так и всю его страну в одиночку.

— Мы не будем ни на кого сейчас нападать, — процедил Акира, поднимая глаза, — Я надеюсь меня слышат ВСЕ! Мы. Не. Поведёмся. На эту провокацию!

— Н-но пока мы медлим… — осмелился прошептать наследный принц.

— Я всё осознаю. Вот только проблемы начались, как только мы решили действовать. И потому СЕЙЧАС — здесь нет ответа, — он внимательно смотрит на бегающие глаза своего господина, — Мы. Внимательно. Наблюдаем! Я не позволю развалить нашу страну двумя неверными решениями, сделанными на детской истерике!

— Но ведь… я… ты обязан мне…

— Я слуга Сёгуна, — распрямляется Ямомото, — И ты — не он. Пока не он.

Акира поднимает голову.

Молчали даже американцы. Они… уже успели увидеть демонстрацию его силы во время одной из немногочисленных отработок.

— Меня все услышали⁈

* * *

Ну всё. Дожились.

Караул. Пропали! Караул! Пока Кайзер ел, его жёны — рассердились!

— Ты⁈ Это наделал… ТЫЫЫ⁈ — Катя тыкала в меня коготком.

— Я…

— Гр-р-р-р! — зарычала она, готовясь вгрызться мне в глаз, — Это кошмар! Кошмарище! Такой банкет испортился! Ужас! Немыслимо! — махала она руками, — Так вот куда ты исчез! К Князеву! А ты⁈ — она поворачивается на Лунасетту, — Ты всё знала, да? И молчала⁈ Ну могла быть хоть намекнуть!

Лунасетта медленно перевела на меня взгляд. Мы сидели в отдельно выделенном здании нашей делегации, в отдельной комнате для ругани Кайзера: я, три девушки и Рихтер.

— Я… не знала, — тихо сказала принцесса, — Мне сказали, что такое может быть, но естественно, никто не удосужился хотя бы пре-ду-пре-дить. Ну да, да, конечно, зачем? Можно же только перед фактом ставить. Хотя-я-я… ха-ха, даже перед ним не поставили!

— Пф. Даже