Наши боцманы засвистели в свистки, и начался суматошный аврал.

Ох, не к добру это! «Одни мальчишки»! Да пацанов как раз и используют в качестве вестовых, посыльных и наблюдателей, чтобы вояк не засвечивать! А мы, как болваны, сейчас полезем в лобовую атаку вместо того, чтобы высадить десант в стороне…

Правда, если высаживаться подальше от чужих глаз, то, зная местные леса, можно уверенно предсказать, что до деревни мы дойдем лишь к вечеру. Если ноги не переломаем, и если нет тут подлых ловушек. Хотя, наверное, у бунтовщиков и времени-то не имелось, чтобы нашпиговать свои леса коварными сюрпризами,- если они вообще умеют такие делать. Даже если умеют, то я всё равно предпочёл бы идти, не спеша, в обход, нежели соваться в самое пекло.

Но командовал тут не я.

Шлюпки одна за другой входили в лазурную бухту. Солнце поднималось всё выше и начинало припекать; тишина вокруг разливалась прямо-таки оглушительная, и только плеск вёсел и обрывки команд падали, словно в сонное ватное одеяло.

- Пуф, пуф, пуф!!!- послышались звуки со стороны баррикады, словно кто-то принялся колотить палкой по развешанному ковру.

- Вши, вши, вши!!!- наши уши резанул зловещий свист.

«Одни мальчишки»?! Да вашу мать!!!

Баррикада окутывалась облачками густого белого дыма, знакомого мне со времён защиты научного городка своей страны. «Оглобли» это дымят, что б вас всех!... А если у них там ещё и «трубы» есть?- тогда нам кранты!

- Пуф, пуф, пуф!!! Вши, вши, вши!!! Шпок! Шпок!

- А-а-а-а-а-а-а-а!!!! Ик… ох!

С соседней шлюпки один из наших неуклюжим мешком свалился в воду, мешая гребцу, из-за чего её начало разворачивать. Упавшего за борт ухватили за одежду и пытались втянуть назад, не давая захлебнуться. На другой кто-то, словив пулю, сжался комочком, подвывая от шоковой боли и зажимая рану.

- Пуф, пуф, пуф!!! Вши, вши, вши!!! Ах!

Последняя лодка принялась разворачиваться назад.

- Пуф, пуф, пуф!!! Плюх, плюх, плюх!- с конвойного корабля по ней открыли предупредительный огонь, всадив три пули прямо перед её носом.

- Назад, трусы!- один из офицеров, приложив ко рту жестяную коническую трубу, заорал на отступавших.- Вперёд – или смерть!

С нашего корабля на бедолаг тоже глянуло десять стволов, вполне ясно давая понять, что обратной дороги им нет.

- Суки, падлы!- заорал один парнишка с остановившейся лодки, угрожая кулаком, но оружейные стволы не дрогнули и продолжали беспощадно пялиться на них, жаждая приказа открыть огонь.

Нашего капитана видно не было…

«Беглая» шлюпка принялась неохотно поворачивать в сторону негостеприимного берега.

Во как! У нас тут всё по-настоящему! И даже заградительный отряд имеется! Эх, придурки, радовались вчера предстоящей халяве и разгульной жизни… а тут вон какими пирогами встречают!- свинцовыми.

- Вперёд, дармоеды!- орали нам с военного брига.- Их же мало! Быстрее, быстрее!!!

Собственно, кричавший был прав: перезаряжать ружья – дело канительное, а стрелявших оказалось немного. Если мы ещё пойдём не кучками, которые легко выцеливать, а шеренгой, то…

Я глянул за борт: прозрачная вода показала, что дно – недалеко и песчаное. Это вам не речной вязкий ил! Дело ясное – и я сиганул в ленивые волны:

- Прыгайте в воду! Делай, как я!!!

Тёплая благодатная водичка скрыла меня по грудь – тоже какая-никакая, но защита от слабых пуль!

Перетрусившие матросы, увлекаемые моим примером, тоже стали прыгать со шлюпок и топать к берегу пешком, продираясь сквозь обволакивающие волны. Отмель – это так: идёшь, идёшь, а уровень воды почти не меняется.

- Пуф, пуф, пуф!!! Вши, вши, вши!!! Плюх, плюх, плюх!- оборонявшиеся принялись стрелять по тем, кто спрыгнул в воду, и к звукам стрельбы и свиста пуль добавились плески волн, в которые шлёпались свинцовые горошины.

Эх, мне бы сейчас обычный пехотный щит! Против автоматной очереди он защищает не лучше листа бумаги, но вот от таких шариков всё же помог бы немного…

- Эй, лоботрясы, я с вами!

Ого!!! Наш Капитан, орущий в жестяной матюгальник, гордо стоял на личной шлюпке, которую вёл наш кок, робко втягивающий голову в плечи. Похоже, на нашей калоше остались лишь рулевой, Поджигатель да «гости»…

Уважаю! Матросам не хватало авторитетного лидера, а меня они воспринимали пока что как случайного пассажира. Хотя бы сообразили послушаться – и то хорошо. А капитан – это серьёзно!

- Карамба! Какого лысого дьявола…

Собственно, на этом весь запас литературных слов у него оказался исчерпан, и нас начало поливать густыми, жгучими потоками портовой ругани, от которой покраснели бы даже бывалые биндюжники. Врагам тоже перепадало: Капитан обещал им такие извращённые наказания, про которые я в пехоте за много лет даже не слыхивал! А ведь он, старый хрыч, своими дразнящими криками нарочно отвлекал на себя некоторые пули, которые могли бы достаться нам…

- Строй шеренгу! Строй шеренгу!- надрывался я, показывая рукой, поскольку наши балбесы даже в воде продолжали держаться кучками, поскольку те, кто потрусливей, норовили спрятаться за спинами товарищей.

Я физически был пошустрее других, поэтому то и дело вырывался вперёд, а потом резко бросался ничком на воду, прячась от вражеских пуль. При этом я ещё и немного петлял, делая себя самой неудобной мишенью, на которую жалко тратить время, не имея за это высокой гарантии попадания.

Вот, наконец, и причальные мостки! Я укрылся под ними, оглянулся назад: ерунда, потери у нас мизерные. Некоторые подстреленные, зажимая раны, продолжали отчаянно ковылять вперёд, надеясь укрыться под теми же мостками, что и я сейчас. Но, разумеется, глупо сидеть под досками бесконечно, дожидаясь невесть чего…

- У кого есть пистоли – все ко мне!- заорал я.- Быстрее шевелитесь, каракатицы дохлые! Быстрее, гарпун вам в задницу! Остальные – вон туда, рядом!

Возле меня собралась пятёрка «самых понтовых» обормотов, которые сумели где-то купить пистоли и не пропить их после рейсов. А, может, и пропивали, да потом покупали другие – кто ж их знает?- Капитан, само собой, а не я!

Мужички дышали, как загнанные кони, измученные гонкой по песчаному дну с преодолением сопротивления морских волн. Глаза у них натурально лезли на лоб, а языки вывалились что у собак, измученных жаждой.

- Так, что тут у нас?- я со смешливой презрительностью оглядел нашу ударно-огнестрельную силу.- Дыхалка ни к чёрту, печень посажена… ребята, вы слишком много курите! Порох у всех сухой?

Матросы закивали: у них имелись заплечные просмоленные льняные «рюкзачки», в которых укладываются такие же просмоленные мешочки с порохом, закатанным в бумажные