выстрелил из арбалета и неплохо оба раза смог попасть в ствол дерева, предназначенного в качестве мишени.

Ну, тогда стреляли с двадцати метров, правда, ствол был довольно небольшой.

Теперь конечно рассчитываю на меткость девушек, тут метров пятьдесят до крыльца.

Всадники спешиваются перед крыльцом, мелькают какой-то высокий рыцарь и рядом с ним коренастый мужчина в дворянской одежде без доспехов.

— Это он, — поднимает лук Фиала, однако я придерживаю ее.

— Подожди, пусть поднимется к Шноллю, там лучше видно и удобнее стрелять.

Да, так и есть, хозяева погони хотят посмотреть на загнанную для них добычу, поэтому граф поднимается первым, за ним следом заскакивает рыцарь, похоже что очень сильный физически.

Сначала их подводят к кому-то, лежащему на досках крыльца, граф кого-то пинает и проходит дальше. Так же следует пинок для следующего лежащего, потом они останавливаются перед Шноллем, о чем то спрашивают его, граф хлещет его по лицу стеком. Или тростью, что-то он держит в руке.

Явно, что задира Шнолль не стал молчать и сказал что-то неприятное про мамашу и жену графа.

Сейчас фигуру графа никто не закрывает, лучше позиции уже быть не может, пора стрелять.

— Давай, — слышу я команду Терека, арбалет давно наведен на спину графа и я спускаю скобу.

Так же рядом слышно, как стреляет Терек, только некогда смотреть, куда я попал, бросаю разряженный арбалет и поднимаю от ног новый.

Хлопают оба лука, стрелы улетают на крыльцо таверны. Пока я выцеливаю кого-нибудь из приближенных графа, которого уже не видно, в прицел попадается фигура того здоровенного рыцаря. Я стреляю в нее, он падает внезапно, не знаю почему и мне кажется, что за его спиной я вижу так же продолжающего стоять Шнолля с рассеченным лицом.

Болт теперь должен попасть в него, еще пару раз бьют луки девушек по разбегающимся воинам, потом кто-то командует громко погасить факелы и еще после одного выстрела лучниц на крыльце наступает темнота.

Это им не мешает выпустить еще по одной стреле на память, а потом я веду в сплошной темноте нашу команду, держа за руку Кситу, она тащит сестру и замыкает хоровод Терек.

Сзади раздаются крики и команды, только криков гораздо больше. Как в темноте поймешь, что случилось, кто живой, а кто уже раненый, куда отправлять погоню.

Я уже слышу, как догоняющие нас врезались в темноте в первый забор, а там их еще не меньше десятка по нашему пути.

Нет, поиски и погоня в полной темноте — это на любителя, фонариков на смартфонах тут еще не изобрели, остается тупо бегать со свечой или факелом размахивать. Только так скорее всего сам стрелу или болт найдешь, чем кого-то обнаружишь.

Через десять минут мы уже трогаем с места наших лошадей, впереди иду я, держа лошадь под уздцы. Следом Терек управляет подводой, ориентируясь на мой с кобылой силуэт, пока я считаю заранее просчитанные шаги.

Ксита и Фиала бредут позади подводы с луками в руках, чтобы сразу стрелять, если встретим кого-то с факелами.

— Шестьдесят пять шагов, здесь поворот направо, — мы удаляемся от основной дороги, по которой уже кто-то из воинов скачет с факелом в руке.

— Они перекрывают выезд из села, — слышу я сзади слова Терека.

Останавливаюсь и жду, когда он подъедет.

— Понятно, что перекрывают. Только тут выездов несколько, мы выедем довольно далеко от них.

Передвигаться приходится осторожно, почти наощупь. Немного помогают луны, дают хоть какой-то свет, можно видеть метр-два перед собой, чтобы не врезаться в забор лицом.

Да и укатанная дорога немного отличается своим видом от просто травы.

Через двадцать минут мы оказываемся на границе огородов, теперь я подзываю девушек к себе.

— Займитесь лошадьми, прихватите им морды, чтобы не заржали. Эти могут пустить патрули с факелами вокруг села, далеко осветить не смогут, однако лошади нас могут подвести.

После этого мы пересекаем какое-то поле, приближаясь к кустам. Хорошо, что я аккуратно переложил оружие и кольчуги целым складом белья и одежды, оставшихся еще от банды Хоба, ничего не звенит от постоянных толчков по бороздам.

Через пять минут мы оказываемся в кустах, здесь есть присмотренная мной дорога, только мы отклонились от нее на десяток метров. Наконец уезжаем с открытого места, когда я вижу дозор, с факелами объезжающие село вокруг.

— Успели, — радуется Ксита.

— Ну, посмотрим еще. Они могут наши свежие следы заметить, — говорит Терек.

Поэтому мы ждем, что случится, однако, держа факелы и так не сильно светящие вокруг себя над головой, всадникам трудно заметить след от подводы на траве. Да и вряд ли они какие-то следы сейчас ищут, их интересуют живые и убегающие лучники.

Всадников всего двое, значит основная масса воинов пока обыскивает село и держит дороги.

— Умеете стрелять на опережение? — спрашиваю я лучниц, однако дозорные проскакали мимо и можно свободно вздохнуть.

Темнота и умение немного ориентироваться на местности помогли нам уйти из села, еще один подъем на холм и можно будет рассмотреть, что вообще творится в селе.

Ну, то есть, куда скачут всадники и все, больше ничего не увидишь.

На вершине холма видно, как прочесывают огороды и обыскивают дома, светя все теми же факелами.

— Да, ты все правильно придумал. В селе точно не спрятаться, а уж с лошадью или подводой вообще никак не уехать по дороге, — говорит мне Терек.

Теперь можно передохнуть и посмотреть, кто где стоит и не поскачут ли воины графа куда-то в погоню. Чем мы и занимаемся десять минут, наблюдая, как густая цепь пересекает село.

За это время я зашел в Меню и поразился, рассматривая свои новые показатели.

Получается, что от моих болтов умерло два человека. Один похоже, что Шнолль с цифрой двадцать семь баллов и второй тоже принес мне целых пятнадцать.

Это что, я графа подстрелил? Или того здоровенного рыцаря?

Впрочем сестры спорят между собой, кто из них попал в графа. Они рассмотрели, как он упал первым среди всех воинов.

Может быть и так, что и они попали и я тоже одновременно, а мой болт оказался смертельным.

Второй точно влетел в грудь Шноллю, избавил приятеля от страшных пыток и мне принес кучу баллов

Точно так же, как за Товера. Теперь я понял, что их объединяет с проводником. Они оба, как и я, поднимались на тот песчаный холм посередине болота. Тот самый, на котором у меня закружилась голова.

Как