инспектор скривил губы. – Хотелось бы мне услышать, что моя мать сказала бы об этом. – Они улыбнулись друг другу, потому что понимали, кто такая Мэриэл Серрэйлер.

– Ваша мама попросила меня помочь ей на весенней ярмарке, кстати.

– Что же, берегитесь. У нее мертвая хватка.

– Я даже не до конца поняла, для кого она организовывается… для какого-то центра?

– Да. Она попечитель. Это центр, где заботятся о пожилых людях с деменцией и смежными проблемами. Раз уж она привлекла к этому вас, то, видимо, это будет в хосписе Святого Михаила.

– И она его попечитель?

– Президент.

Это было приятно – вот так стоять под ярким зимним солнцем и разговаривать с ним в расслабленном, шутливом тоне, позабыв о том, что привело их сюда. Он как-то по-особому встречался с ней глазами и улыбался, не флиртуя, нет, но будто просто сообщая ей о том, что ему приятно с ней разговаривать о других вещах в их жизни, не касающихся работы. «Остановись, мгновение, – подумала Фрея, – остановись, мгновение».

– Я многим обязана вашей матери. Она приняла меня с распростертыми объятиями и представила меня людям, своим друзьям. Это непросто – начинать все сначала на новом месте.

– Могу представить. Но вы скоро поймете, что Лаффертон – это рассадник сплетен. На самом деле мы просто провинциальный городок с собором. Но, наверное, здесь все-таки проще заводить друзей, чем в Лондоне.

– Знаете, я не думаю, что захочу когда-нибудь снова увидеть Лондон.

– Захотите, захотите.

– Там нет никого, по кому бы я скучала.

Он снова встретился с ней взглядом. Он был прямой, как она заметила, он никогда его не отводил.

– Старли, детектив Грэффхам, – тут же сказал он.

– Да, сэр.

Его улыбка оставалась с ней до конца этого дня.

Двадцать четыре

– Колин…

Он никогда раньше не слышал, чтобы Энни кричала, и это был не тот крик, который ты можешь проигнорировать. Ощущение было такое, что у них дом загорелся.

– Колин… – Она вошла без стука: – Ты слышал новости по местному радио?

– Ну конечно же нет, у меня сегодня все утро были клиенты.

– Так вот, кое-кто из них пропал. Главная новость.

Колин Дэвисон, он же Дава, повесил на крючок свой халат и теперь натягивал джинсовую куртку. Он принимал клиентов одного за другим с девяти часов утра, прерываясь только на чашку кофе – нормального черного кофе, а не этой жижи из одуванчиков, и он был зол. Но то, что сейчас сказала его секретарша, его встревожило.

– О ком мы сейчас разговариваем, Энни? Успокойся.

– Она приходила в начале этой недели и еще один раз до этого. Я нашла ее в журнале. Дебби. Дебби Паркер.

– Ты же знаешь, что я забываю их через десять секунд после того, как они выходят из комнаты.

– Толстая девочка с прыщами.

А, ее он прекрасно помнил. Она была из тех, которые начинают тебе доверять с первого слова и впитывают все, что им дают, серьезно вознамерившись перевернуть свою жизнь. Во второе ее посещение изменения уже были заметны. Требовалось так мало, думал он, и ничего такого, чего они сами не смогли бы для себя сделать, но все же они шли к нему, и возвращались еще, потому что им нужно было разрешение, их надо было вести за ручку, ведь сами в себе они уверены не были. На самом деле ему было их и правда жаль.

– Так что с ней случилось? – Он проверил свои карманы. – У тебя есть пятерка?

– В ящике у меня в столе, но послушай… это громкая новость, говорю тебе. Полиция ищет кого-нибудь, кто ее видел. Она не вернулась домой.

– Ну да, люди не любят возвращаться домой, дома воняет, они по горло сыты домом, их за это винить нельзя.

Он вышел из своей комнаты, зашел в закуток, где Энни оборудовала себе кабинет, и достал жестянку из ящика. Семьдесят пять фунтов.

– Последние двое заплатили наличными, – сказала Энни, входя вслед за ним, – но не бери все, Колин, надо еще оплатить счета за электричество.

Он взял тридцать.

– Ты не думаешь, что тебе стоит позвонить им? Сказать, что она была здесь?

– Зачем? Не думаю, что я был последним, кто ее видел.

– Они просят о любой информации.

– Мы ничего не можем им дать.

Он посмотрел в журнал встреч. Только одна, причем в три дня, и завтра тоже всего одна утром. Нехорошо.

– Надо бы разместить побольше рекламы, – сказал он Энни. – Я поразмыслю над этим за обедом.

Колин Дэвисон выглядел совершенно обычно, неспешно шагая вниз по улице к «Органическому Кафе Грин Мэн», это был непримечательный человек между сорока и пятьюдесятью, и в нем не было ничего от харизматичного Давы. Что-то происходило, когда он выключал свет и надевал свой халат, что-то снисходило на него и придавало его облику мощь и внушительность в тот самый момент, когда к нему входил клиент. Он чувствовал это и знал, что это работает. Колин не был циником. По-своему он верил в то, что делал, хотя уж совсем никак – в то, что говорил. Посмотреть только на эту девочку, Дебби… Сколько она уже от него получила. Он делал то, что не удавалось другим людям – докторам, психиатрам, даже косметологам.

Если все правильно преподать, то вреда нет никакого, а помогают на самом деле – синие карточки, время встреч «наиболее благоприятное для вас», музыка, которую он ставил, фразы, которые он предлагал заучивать. Он был нужен.

В кафе было довольно много народа, и когда он зашел, Стивен Гарлик увидел его и указал на свободное место рядом с собой у окна. Колин взял пирог с сыром и томатами, салат и кекс с корицей, и сел вместе с подносом за стол. Ему нравился Стивен, он владел магазином и еле сводил концы с концами, продавая ароматические свечки, палочки с благовониями, ветряные колокольчики и ловцы снов, экологичные моющие средства и косметику, которая не тестировалась на животных, а также книги обо всем, начиная с фэншуя и заканчивая вегетарианскими рецептами. Он был немного мечтательным и на все сто процентов принципиальным – поборник раздельного сбора отходов и защитник прав животных, честный и неподкупный. Иногда, когда он общался со Стивенсом, Колину становилось немного стыдно.

– Привет.

– Всех благ, – сказал Стив. – Я надеялся, что тебя поймаю.

– Проблемы?

– Да, но не у меня. Ты слышал, кто занял дом 12 по Хен-лейн?

Колин покачал головой с полным ртом теплого и очень вкусного пирога. Они тут умели готовить, особенно