монстров. Неизвестно как они выглядели и какова их природа, но они слились с людьми и до сих пор живут среди нас. Эти монстры — что-то вроде хранителей знаний. Они живут тут поклонениями и передают потомкам легенду о своём происхождении.

Я почему-то сразу подумал о секте Отрицателей, но он, видимо, предугадал мои мысли.

— Мне одно время казалось, что сектанты могут принадлежать к этому роду, тем более их проще всего заклеймить монстрами, но чем больше копал, тем больше убеждался, что этот древний иномирный род ждёт потомка Адана Муна с благоговением. По одной из версий они пообещали ему способствовать сохранению памяти о Героях среди людей. И когда явится преемник, он сможет освободить их от этой клятвы, и они смогут жить не таясь. Среди людей, в истинном обличии.

— И какое же у них обличие?

— Тебе знакомы легенды об оборотнях?

Помотав головой в знак отрицания, подумал, что я ведь и сам своего рода оборотень-иномирец. Понаехал и маскируюсь под местного, даже тушку взял погонять. Не лучше любого пришельца из космоса, показанного в фантастике. Благо хоть никого не зондирую.

А Ли Рой увлечённо продолжил.

— Есть ещё детская страшилка, история про «Мальчика, который не верил». Может быть, вы в детстве тоже пересказывали её друг другу. О непослушном мальчике, который не верил в существование первых Героев и отзывался о преданиях нелестно. И в одну тёмную ночь в его дом прокралось существо. Несмотря на то что пёс во дворе залаял, ни мальчик, ни его родители не проснулись. А вскоре и лай стих, существо напугало четырёхлапого охранника, и тот забился в будку.

Я инстинктивно пододвинулся ближе. Не хватало только костра и палатки неподалёку, чтобы история зазвучала совсем таинственно.

— Поступь существа была лёгкой, оно передвигалось неслышно и грациозно, и видело в темноте так, как не способен видеть человеческий глаз. Оно без труда нашло комнату мальчика, скользнуло за дверь, заперло её позади себя, чтобы родители не смогли помешать. Подошло к кровати, но мальчик спал крепко и не почувствовал чужого присутствия.

Воображение живо нарисовало тёмную комнату и ещё более тёмную тень, кардующуюся в ночной тишине. На мгновение почему-то представил в виде тени Агату. Та тоже умела перемещаться неслышно и возникала в самый неожиданный момент.

— Тень не стала будить мальчика. Она сгребла его в охапку прямо в одеяле, скрутила в комок и выпрыгнула в окно, унося добычу в своё поселение, в котором тот теперь обязан был прожить всю жизнь в ожидании пришествия Героев. И больше никогда он не видел ни родителей, ни друзей, ни любимого пса. Жизнь его оказалась навеки связана с тайным родом иномирцев, которые забрали мальчика в наказание за неверие и в наставление для других сомневающихся. И только следы лап на полу в доме указывали на оборотня, который при этом передвигался как на четырёх, так и на двух лапах. Мальчика он нёс вполне по-человечьи «в руках», а задние лапы оставили следы в саду. И когда днём оборотня пытались выследить, псы потеряли его след у ручья. Так и закончилась история мальчика, который не верил.

— Что-то похожее слышал, — соврал я, пытаясь вычленить главное из этой истории.

Получается, собаки чувствуют оборотней, даже если те, в человеческом обличье. Оборотни передвигаются неслышно, но при этом сильны и могут украсть ребёнка. Они забирают того, кто не верит, чтобы он увидел потом всё своими глазами. Если, конечно, доживёт.

— Эту страшилку-легенду часто пересказывали на свой лад родители, чтобы ребёнок слушался, иначе его заберёт страшный оборотень. Поэтому та часть про неуважение к Героям и отказ верить в историю своего мира постепенно начала упраздняться и заменяться более простыми вещами, такими как банальное непослушание. Отказывается ребёнок кашу есть — оборотень украдёт. Плохо делает уроки — оборотень украдёт. Поэтому легенда про иномирцев, живущих среди нас, начала забываться в том виде, в котором была изначально. Но они вполне ещё могут жить здесь. И если это так, хотелось бы выйти на их след.

— А почему они сами не подали голос? Если Герои уже появились, значит, и потомок уже здесь. Зачем они скрываются?

Он лишь развёл руками.

— Кто знает… Кто знает…

Хотя я бы на их месте тоже затихарился. Если преемником окажется Джонни, не факт, что освободит их от клятвы. Может, наоборот, потребует чего-то ещё. Ведь так и не ясно, какой была эта клятва и почему оборотни вообще остались в этом мире и согласились на какой-то контракт.

— А какой-то информации о том, в кого эти существа обращаются, в легендах не сказано? — уточнил я.

Ли Рой опять помотал головой.

— Есть несколько версий, но ни одна ничем не подкреплена. Мягкая поступь и грация могут говорить о том, что они передвигаются на тонких лапах. То есть это уже вряд ли будет медведь или горилла. Это, скорее всего, волк, лиса, пантера или нечто похожее.

«Кицунэ!» — всплыло в памяти слово, значение которого я помнил лишь отдалённо.

Японские лисы-оборотни или что-то вроде того. Неужели они проникли в этот мир из нашего? Неужели они не просто легенда?

Видимо, преподаватель заметил, как я изменился в лице, но я, вместо того, чтобы чем-то делиться, решил расспросить его ещё, чтобы самому не отвечать на неудобные вопросы.

— А может кто-то из них стать Героем? Как вы думаете?

— Сомневаюсь… — задумался Ли Рой. — Хотя, если кто-то из Героев научится принимать облик зверя, это будет очень крутой способностью. Но не думаю, что это будет похоже на ту природу, которой обладают представители этого тайного рода.

— Значит, нашу Агату из списка подозреваемых можно исключить. Она круто понимает животных, ходит бесшумно…

Ли Рой рассмеялся.

— Да, мисс Агата выдающаяся особа, но, боюсь, действительно не имеет отношения к тем, о ком мы говорим. Они из другого мира и вряд ли могут стать теми, в ком проявятся Печати.

«А во мне проявились», — внутренне возразил я, хотя понимал, что одолжил чужое тело, в котором способности уже были.

— Я могу оставить вам свои заметки для изучения, если вам интересно, — предложил Ли Рой, и по взгляду было видно, что его очень расстроит, если откажусь.

Но отказываться от такого подарка было бы глупо. Даже если потом он потребует поделиться тем, что нашёл я, и не впишет ни одного упоминания обо мне в своей будущей книге — мне всё