тихий мелодичный голос производил убаюкивающий эффект. И пусть вещи она говорила серьёзные и отчасти пугающие, сам тон действовал успокаивающе.

— А ты слегка фаталистка? — спросил я, и она пожала плечами.

— А кто нет, когда речь заходит о спасении всего мира?

— Тут бы хоть научиться способностями нормально управлять, а потом мир спасать. А мы заняты то войной с надзирателями, то… — Линн хохотнула, и я пояснил: — С дежурными наставниками. То составлением презентаций, чтобы побороться за должности старост. Чтобы хоть как-то повлиять на то, что тут происходит. Ректор пытается посадить нас на поводок, вместо того, чтобы дать возможность раскрыться. А нам нужно не просто красоваться перед камерами, писать изящные эссе или решать математические задачки, но и практиковаться с разными видами оружия. В конце концов, каждый Герой прошлого обычно изображён с каким-то личным арсеналом. У одного — мини-бомбы, которые он подрывает силой мысли, у другого — кинжалы, меняющие направление в полёте, у третьего пули, множащиеся в пространстве. И я бы не поднимал эту тему, если бы дело касалось появления одних лишь червоточин. Но ведь и разрывы уже тоже появились. Эти ракообразные монстры — первый звоночек.

— Не первый, — вздохнула Линн. — И даже не второй. На днях ледяная гончая из чужого мира ранила несколько человек. Двое до сих пор в тяжёлом состоянии и не пришли в себя. Это происходит слишком быстро и не только здесь.

— А надзирателей больше заботит, заправили ли студенты кровати с утра… — посетовал я. — И непонятно, как с этим бороться, если нас с Саймоном ещё из предвыборной гонки исключили.

Линн вдруг положила ладонь мне на руку и заглянула в глаза.

— Я знаю, как всё исправить, — произнесла она, и лицо окрасилось хитрой усмешкой. — Если я в тебе не ошиблась, то место в совете у тебя будет.

— Но как? Меня же исключили.

— Не обязательно играть честно! — воскликнула она. — Тем более, в чистоте выборов я тоже не уверена. Есть вероятность, что всё подстроено.

«Ох уж эти русские хакеры», — усмехнулся я, а вслух сказал другое.

— И что ты предлагаешь?

— Вспомни, что говорил ректор. Пятый член студсовета не будет избираться голосованием, он будет назначен по праву родства.

— Но речь же о потомке Адана Муна. У меня нет шансов против прямых потомков. Самый явный кандидат — это Джонни.

Она не придала значения этим словам, небрежно поправила шарф и принялась пояснять.

— Медальон не пробудится, пока не пробудится Печать Хаоса. А ей нужно больше времени, чем остальным Печатям. Испытание заключается в том, чтобы достать медальон, но это не значит, что провернуть подобное можно только при помощи дара! — Она постучала пальцем по лбу. — Смекалочку никто не отменял. Должность получит тот, кто достанет медальон. Но если Печать Хаоса ещё не пробудилась в потомке, то доказать как-то преемственность будет невозможно. Есть шанс, что она проявится при контакте с артефактом, но этого может и не произойти.

— Но ведь потом всё раскроется…

— Но это будет потом. А пока… — она убрала прядь волос за ухо, — пока у тебя будет возможность занять важную должность и провести все реформы, которые сможешь протолкнуть. Добудешь медальон — добудешь себе должность. Обмани всех в прямом эфире!

Я несколько секунд обдумывал сказанное, взвешивая плюсы и минусы. Последних, надо сказать, не нашёл, поэтому произнёс:

— Всегда мечтал стать фокусником…

— Вот и славно, — похлопав меня по плечу, подытожила барышня. — А теперь мне пора. Судя по толпе на улице, собрание закончилось.

— Видимо, так… — подтвердил я, разглядывая силуэты студентов.

— А тебе стоит попробовать поискать информацию, которую собирают про тебя в администрации Школы. Я дам наводку, когда это лучше устроить.

Она пошла к двери лифта, но я окликнул её. У меня оставалось ещё два сертификата на два дневных пайка, один из которых можно было потратить сегодня.

— Линн!

— Что?

— Я же обещал тебе чашечку кофе.

Она остановилась, обдумывая услышанное и, наконец, произнесла:

— Знаю один чудесный автомат с кофе в этом здании. Пончики там, кстати, тоже имеются.

Глава 25

— Во-о-оу! — протянул Шен, бесцеремонно вломившись в моё личное пространство и заглянув в планшет. — Монстры вас раздери, какая цаца!

Терр навис рядом и кивнул, выражая согласие с Шеном, а тот продолжил:

— Как же тебе завидую, бро. Она такая се-е-екси…

Я и сам бы себе позавидовал, будь на их месте. Чили действительно была хороша. А эти фото с праздника оказались очень удачными и подчеркнули природную красоту девушки и все её притягательные формы.

Надо отметить, что мы отлично смотрелись вместе. Благодаря росту и суровости взгляда, даже не ощущалась разница в возрасте. Более взрослая Чили смотрелась хрупкой девчушкой, кокетливо стрелявшей глазками и стыдливо поправлявшей волосы, при этом уверенно демонстрирующей и декольте, и изящные ноги.

— У вас было?.. — спросил шёпотом Шен, не сдержавшись, но тут же осмотрелся по сторонам.

Аудитория наполнялась, но все были заняты сами собой.

— Джентльмены никогда не рассказывают о своих победах, — отмахнулся я.

В конце концом, наши отношения с Чили это наше дело. А как и на каких условиях у нас завязался роман — тоже наше личное дело. Раскрывать условия «контракта» не стоило. Меньше знают — лучше спят.

Меня радовало, что хотя бы к планшету не было никаких вопросов. Спонсорский подарок есть спонсорский подарок, а то, что он умеет больше обычного, даже друзьям знать не обязательно.

Шен нахохлился и надулся, будто обиделся, и мы с Терром оба это заметили.

— Любопытному Фаре, — начал здоровяк, — на базаре щёки надрали! — И потянул Шена на щеку.

Это был аналог нашей пословицы про Варвару, и я уже не удивлялся мелким различиям. Но было интересно, чем их Фара отличается от нашей Варьки.

Шен отмахнулся и насупился.

— Да ладно, — примирительно произнёс Терр. — И тебе перепадёт. Рано или поздно.

Шен всё ещё настороженно, но уже мягче посмотрел на него.

— Вам легко говорить. За вами девчонки волочатся. А я… Толстый.

— Сказал человек, способный принять любую форму, — возразил я.

— Это другое. Я хочу нравиться… таким, какой есть.

— Мы тоже хотим, — заверил я. — Но девчонки из фан-клубов