предательство и потерянность, даже, когда он сжимает палец на спусковом крючке. Это не тот мягкий, любящий человек, которого я знаю сейчас. Он - Волков. За ним стоит Алексей. Он прижимает пистолет к голове Захара, хотя его лицо искажено болью и чувством вины. Я должна что-то сказать. Я даже не осознаю этого, пока они все не оборачиваются, чтобы увидеть меня.

В глазах Захара я вижу вспышку облегчения и любви. В глазах Алексея я вижу боль и облегчение. Во взгляде Николая, однако, только боль.

– Айрис, – шепчет Захар, бешено сканируя меня. Когда он видит кровь, его рука крепко сжимает пистолет.

Я даже не осознаю, что умоляю их, пытаюсь их образумить, пока Захар не отводит взгляд, его намерения ясны.

Я должна остановить это, поэтому я делаю единственное, что приходит мне в голову - беру пистолет, который я украла у охранника, и приставляю его к своей голове.

– Если ты убьешь их, тогда я убью себя. Мы пойдем ко дну вместе или не пойдем вообще. Семья превыше всего. Всегда.

– Нет! – кричит Захар, тут же бросая оружие. Алексей тоже, а Николай поднимается на ноги.

Я направляю на них пистолет.

– Тогда, блядь, прекратите это! – кричу я, прежде чем повернуть его обратно к себе. – Это безумие. Вы семья...

– Мы в дерьме и сломаны до невозможности. Мы держались все эти годы только на доверии, и оно тоже разрушено, – отвечает Захар, все еще держа пистолет в руке, глядя на своих братьев, почти пытаясь отстраниться от них.

Ненавижу, что я стала причиной этого. Трещины были и раньше, но это я их разорвала, и теперь мы свободно падаем без сети.

Я должна создать ее.

Новый старт.

– Каждый человек в какой-то степени сломлен. Вы остались вместе, потому что любите друг друга, потому что вы семья. Не разрушайте это сейчас.

– Уходи, Айрис, – умоляет Захар. – Уходи и возьми свободу, которую ты хотела. Жизнь, которую ты хотела, которая не принадлежит нам. Пожалуйста.

– Нет. – Слово вылетело прежде, чем я осознала его истинность. Даже если бы я могла вернуться, я бы не захотела. Я не хочу уходить. Не хочу покидать их и всех эти чертовы, странные эмоции, которые они приносят.

Я хочу их. Я не хочу быть призраком, двигаться по этой жизни незамеченно и нетронутой, ничего не чувствуя, пока это не приведет к смерти. Моей прежней жизни больше нет. От нее ничего не осталось, и я не хочу ее, даже если бы она была. Я хочу их.

Та жизнь была свободой, в которой я нуждалась от своей семьи, но больше нет. Это была бы ложь, уловка, чтобы не дать мне ничего почувствовать. Я хочу чувствовать. Хочу чувствовать каждую славную гребаную эмоцию, которую они вызывают.

Гнев.

Ненависть.

Желание.

Любовь.

Смех.

Дружбу.

То, что у нас есть, не идеально, но оно настоящее. Я никогда не чувствовала себя такой живой, как рядом с ними. Все началось с договора, обещания, и, возможно, наши отцы не знали, что делали, когда свели нас вместе, но я всегда должна был быть здесь, быть их, а они - моими. Их острые сломанные края подходят к каждой моей впадине, пока мы не станем единым целым, но только когда мы вместе.

– Тогда я покончу с этим для тебя, потому что ты слишком добра. – Их оружие снова поднимается, и я рычу в гневе.

– Бросьте эти чертовы пушки сейчас же.

Они моргают друг на друга, глядя на меня, как три получивших выговор, непослушных мальчика.

– С меня хватит этого дерьма. Вы братья, так что, блядь, ведите себя соответственно. Николай, я прощаю тебя. Ты сделал то, что должен был. Алексей, ты защищал свою семью, я тебя тоже прощаю. Захар, ты защищаешь меня, и мне это нравится, но ты должен простить их и двигаться дальше, так же, как и вы все должны простить меня. Мы все делали ошибки и неправильный выбор, но у нас есть шанс начать все сначала, стать лучше, чем наши отцы и их война. Возможно, договор и свел нас вместе, но так должно было быть всегда. Ты знаешь это, и ты можешь чувствовать это так же, как и я.

– Маленькая лгунья, – шепчет Николай, его глаза закрываются. – Мы слишком сломлены, чтобы быть любимыми.

– Я тоже, но все равно сделай это. Даже если будет больно, даже если будет трудно. Потому что я люблю вас, всех вас. Даже когда вы бесите меня так сильно, что мне хочется выстрелить вам в ваши самодовольные чертовы рожи. – Облизывая губы, я ищу их взглядом. – Сделаешь это сейчас, и твой отец победил. У нас есть второй шанс. Вы действительно говорите, что недостаточно сильны, чтобы воспользоваться им?

Они обмениваются взглядом, который говорит, что эта сука сумасшедшая, но они медленно опускают оружие на пол.

– Тогда мы начинаем прощать и соглашаемся попробовать еще раз.

Быть семьей.

– Если ты думаешь, что у нас получится... – Алексей с трудом подбирает слова. – Я прощаю тебя. Но если ты снова причинишь нам боль...

– Ты убьешь меня, поняла. –Я ухмыляюсь. – Угрозы устарели, детка. Попробуй новую.

Он только качает головой с улыбкой, и я вижу надежду в его глазах, когда он смотрит на своих братьев.

Захар отводит взгляд, прежде чем вздохнуть.

– Если они снова причинят тебе боль, я убью их.

– Я присоединюсь к тебе. – Я пожимаю плечами и подмигиваю ему, когда на его губах появляется медленная улыбка. Я смотрю на Николая, зная, что его будет труднее всего убедить. Сейчас он думает, что заслуживает только смерти. – Нико?

– Брат? – нерешительно спрашивает Алексей.

– Я не хороший человек. Я не заслуживаю ни прощения, ни любви. Они заслуживают, – шепчет он.

– Не дай ему победить, Николай, – огрызаюсь я. – Ты слишком силен для этого. Пришло время снять оковы. – Он вздрагивает, понимая, что я имею в виду. Все это время он прятался за ними, все еще застряв там со своим отцом. Он никогда не сможет двигаться дальше, пока не освободится.

– А что, если я не смогу?

– А что, если никто из нас не сможет? Мы не очень-то похожи на любящих супругов, – шучу я. – Но попробовать стоит, ты так