— Восемь погибших, — доложил командир Воронов. — Шестеро раненых. Ими занимаются.

— Долг крови только на мне, — пробормотал Калбха. — Мне стыдно.

— Сколько с тобой людей? — спросил Лью.

— Триста, не считая детей.

— Три сотни! — удивленно повторил Род.

— И где они? — спросил Лью.

— Ждут в лесу.

— Собери их и веди к озеру. Мы принимаем их.

— Куда нам столько народу? — вслух изумился Родд. — Три сотни…

— Там не только Круин, — поспешил добавить Калбха. — На пути нам попадались другие: Аддани и Мерериди. Они лишились господина, у них не было никакой защиты. А в холмах бродят Мауртони, Катрини и Неифиони… мы их видели. — Он замолчал, словно только сейчас постиг всю глубину бедствия Ллогриса. — Весь Ллогрис в смятении — ни один уголок нельзя считать безопасным.

Я вспомнил пророчество: «Ллогрис утратит повелителя»…

— Понимаю, мой приход не к добру, — мрачно произнес Калбха. — Когда Мелдрин покончит с Ллогрисом, он обратит взгляд на Каледон. Он не уймется. Хочет стать правителем всего Альбиона. — С этими словами король Круина сел на коня и отправился в лес за своими людьми.

Так началось вторжение в Динас Дур.

Глава 20. БЕШЕНЫЙ ПЕС ХАОСА

Калбха скрылся в лесу, а мы вернулись к озеру, чтобы дождаться его людей. Вскоре они начали выходить из-за деревьев. Их было много; племена, кланы и семьи, пережившие бессмысленные грабежи Мелдрина. Усталые, измученные путешествием, они шли, с неохотой покидая укрытия. Но заходящее солнце осветило их лица и наполнило светом глаза.

— Род прав, — заметил Бран, наблюдая, как ручейки беженцев сливаются в поток.

— Их слишком много. Как мы их прокормим?

— В лесу полно дичи, — заметил Лью, — а в озере — рыба. Выживем.

Кинан сомневался.

— Их нельзя здесь оставлять, — промолвил он. — У нас не хватит средств их содержать.

— Я уже сказал Калбхе, что они могут остаться, — ответил Лью.

— Clanna na cú, — проворчал Кинан. — День, максимум два. А потом пусть идут дальше. Не хотел я этого говорить, но кто-то должен сказать, брат: твое великодушие похвально, но безрассудно. Если они останутся здесь, умрут с голоду. Это же так просто.

— А если мы будем голодать вместе, — твердо сказал Лью, — то вместе и умрем. Ты это хотел сказать?

Кинан собрался отвечать. Я не мог его видеть, но представлял, как он качает головой или раздраженно проводит своими большими руками по растрепанным рыжим волосам.

— Все будет хорошо, брат, — успокоил его Лью и хлопнул по плечу. — Мы ведь для этого и создали это место. Подумай! Три сотни людей! Сколько рабочих рук! Да они возведут Динас Дур, как мы хотели!

— Если сначала не утонет под собственным весом, — пробормотал Кинан.

Позже, когда мы разместили вновь прибывших на ночь в десятках лагерей вдоль берега озера — мы сидели с мрачно молчаливым Калбхой и его унылыми военными командирами вокруг очага на кранноге. Мы удалились туда, чтобы спокойно обсудить положение, не опасаясь, что нас подслушают.

Мы ели хлеб и мясо и передавали чаши из рук в руки, ожидая, пока Калбха скажет нам то, что мы больше всего хотели услышать, то, что мучило его давно.

Эль сделал свое дело, и наконец язык Калбхи развязался. Он заговорил свободнее, а мы направили его на нужную тему.

— Мелдрин перебил бардов Каледона и Ллогриса, — сказал я. — Здесь он превзошел даже лорда Нудда, который убивал только тех, кто принадлежал Придейну.

— Он и нас хотел убить, — добавил Лью. — Так я потерял руку, а Тегид глаза.

— Мелдрин сумасшедший, — простонал Калбха. — Он захватывает земли и крадет скот; то, что не может унести, сжигает. За ним остаются только пожарища. Я видел головы воинов, сложенные кучей в рост человека, видел отрубленные руки, словно вязанки дров. Детей видел с отрезанными языками… — Он с мукой вопросил: — В чем их вина, что с ними так поступили?

Ответить было нечего, мы и не отвечали. Просто пили пиво и слушали тихое потрескивание огня перед нами.

— Расскажи, как все было, — мягко попросил Лью.

Калбха выхлебал остатки из чаши, вытер усы рукавом сиарка и начал.

— Они напали без предупреждения. У меня были разосланы дозоры, но, думаю, они погибли; во всяком случае никто из них так и не вернулся. Стояли часовые. В тот день, когда ты ушел, я приказал дежурить круглые сутки, так и пошло. Ты думаешь, если бы мы выступили против Мелдрина, как ты предлагал, мы могли бы успеть остановить его, пока он не набрал силу?

— Сколько воинов было с ним? — спросил Бран.

— Двести конных и триста пеших. — Калбха помолчал и добавил со злобой: — Большинство всадников были ретанцами. Они приняли командование Мелдрина. Извини, но ты сам спросил.

— Там, где царит несправедливость, — ответил Бран, — все должны взять на себя долю бесчестия. Я хорошо знаю, какое бремя лежит на мне.

Один из вождей Калбхи сказал:

— А ты видел, как твоего сына топчут копытами воины-ретани? — В голосе мужчины звучала неизбывная боль.

— Мне очень жаль, — мягко сказал Бран Бресал.

— Нам всем очень жаль, — проворчал Калбха. Он выпил еще и продолжил. — Мы защищали ворота и стены весь день — мне хватило ума не выйти против него в поле. Численный перевес на их стороне, так что мы бы не выстояли в открытом бою. Но я надеялся их сдержать. У нас потери были небольшие, припасов хватало, а против наших стен их лошади бесполезны. Мы продержались три дня, и могли бы держаться и дольше, гораздо дольше. Но Мелдрин нахватал заложников по мелким селениям и притащил их Блер Кадлис, а потом начал убивать прямо перед воротами крепости, и не просто убивать. Он раскалял железные прутья на огне, а потом протыкал кому горло, а кому живот. Они кричали… о, как они кричали! Вы хоть представляете, что это такое?

— Что было потом? — спросил Лью.

— Что я мог сделать? — горько спросил король Круина. — Я не мог позволить, чтобы мой народ так страдал. Я приказал