прикроватной тумбочке пропикало одиннадцать раз, сообщая об очередном выпуске новостей. Когда она услышала это, по ее лицу пробежала тень беспокойства. Дебби не предупредила, что собирается уходить, и даже не оставила записку, что было ей не свойственно, но она вроде как собиралась на одну из тех встреч, на которые она записалась в Старли, – встреч для чудиков, как их про себя называла Сэнди, хотя вслух ничего не говорила, радуясь, что ее подруга взбодрилась и приходит в себя, что она даже начала вести какое-то подобие социальной жизни. Но обычно встречи не длились допоздна – до сегодняшнего дня, Дебби всегда возвращалась домой к десяти, заваривала себе чашку своего отвратно пахнущего травяного чая и рассказывала Сэнди про всякие нью-эйджерские верования, чакры, ауры и бог знает что еще. Сэнди всегда слушала и с интересом задавала вопросы, и она вынуждена была признать, что Дебби выглядела лучше, гораздо лучше: ее кожа стала чище, хотя это почти что наверняка из-за антибиотиков доктора Дирбон, ее глаза были ясными, а волосы, которые она удачно подстригла, укоротив до модной нынче длины, больше не висели и не засаливались, а еще она определенно скинула вес. Сложно критиковать что-то, что приносит такую очевидную пользу.

Сэнди достала свой маникюрный набор и мешочек с лаками, отнесла их в гостиную и стала смотреть старые серии «Друзей», попутно удаляя с ногтей «Розовый пион» и заменяя его на «Сахарную глазурь». «Друзья» в этот раз были страшно смешными, и под них она расслабилась. «Вот и Дебби придет посмотрит», – подумала Сэнди, когда серия закончилась. Было уже пять минут первого. Сэнди начала расхаживать по квартире, вскипятила воду и сделала себе кружку чая, о котором забыла и оставила остывать, включала радио и снова его выключала. Один раз она даже вышла на улицу. Там было пусто и тихо, горело совсем мало окон – всем, кто здесь жил, на следующее утро надо было рано вставать на работу. Сэнди подождала несколько минут. Ночь была прекрасная – теплая и сухая. Дебби появится с минуты на минуту, быстро вышагивая по улице, или даже на такси, потому что последний автобус уже давно ушел. Черная кошка пробежала через дорогу и скрылась в кустах. Из-за дальнего поворота появилась машина, но это было не такси, и она просто быстро проехала мимо и исчезла.

Без десяти час Сэнди уселась рядом с телефоном. Она снова оделась, подумав с тревогой, что ей еще придется выйти – что Дебби могла попасть в аварию и что она будет нужна ей в больнице. Она подняла трубку, но сразу положила ее на место, потому что ей показалось, что она услышала шум двигателя. Она посмотрела на улицу из-за занавески в гостиной и увидела машину, которая развернулась на противоположной стороне улицы и потушила фары.

Полвторого. Она пошла в комнату Дебби и стала искать книжку, куда та записывала адреса и телефонные номера. Может, там была запись по поводу встречи. А потом она увидела, что на спинке стула висит сумка Дебби. Сэнди уставилась на нее. Куда бы она ни пошла, она взяла бы с собой свою огромную коричневую сумку. Она поколебалась, но потом расстегнула ее и посмотрела внутрь. Бумажник, помада, расческа, салфетки, блокнот, брошюра по медитации, какие-то скрепки… обычная мелочевка. Не было ключей от дома и ингалятора, который ей выписала доктор Дирбон после приступа астмы и который велела всегда носить с собой.

Сэнди была в растерянности. Дебби никак не могла пойти на встречу или на вечеринку к своим новым друзьям из Старли без сумки. Она вернулась к телефону. Было без двадцати два.

Патрульная машина была у ее дверей через пять минут, и из нее вышел веселый пожилой мужчина и молодая женщина, которую, как показалось Сэнди, ее история совсем не впечатлила. Они отказались от чая, сели на кухне и стали задавать свои обычные вопросы.

– Я бы посмотрела ее комнату, если вы мне позволите, – сказала молодая женщина-констебль. Она назвалась Луизой Тиллер.

Сэнди отвела ее в комнату Дебби.

– Боюсь, вы здесь ничего не найдете, – сказала она.

– Давайте это уже я буду решать.

– Но здесь ее сумка, и она никогда бы не оставила ее дома, если бы собиралась провести где-то вечер.

– Ну, она могла взять другую. Обычно у людей больше чем одна сумка.

– Нет, – сказала Сэнди, – у нее на самом деле нет.

– Как давно вы двое вместе?

– В смысле, соседки? Около года.

– Соседки и все, да?

Сэнди вспыхнула. Ей все больше и больше не нравилась констебль Луиза Тиллер.

– Да, и все.

– Хорошо. Вот эта сумка?

– Да.

Констебль подняла ее, отнесла к кровати и вывалила из нее все содержимое, беспорядочно рассыпавшееся перед ней. Затем она начала рассматривать все по очереди, взяла блокнот и пролистала несколько страниц.

– Я так полагаю, что вы уже позвонили всем этим людям, чтобы выяснить, не с ними ли она?

– Ну… нет… она бы не ушла куда-то на весь вечер без сумки.

Констебль Тиллер вздохнула и быстро вышла из комнаты, оставив вещи разбросанными на кровати Дебби. Сэнди последовала за ней.

– Здесь ничего, Дейв.

Он поднялся.

– Послушайте, мисс Марш, я думаю, скоро выяснится, что ваша подруга просто пошла погулять, припозднилась и осталась у кого-нибудь на ночь.

– Она бы никогда так не сделала. Не сказав мне. Не позвонив. И она никак не оставила бы дома свою сумку.

– Но так она и поступила, разве нет?

Констебль Дейв Граймс нахмурился. Его собственная жена, казалось, буквально срасталась в области бедра с той сумкой, которая оказывалась у нее в фаворе, – в ней была вся ее жизнь.

– Значит, она осталась у какого-нибудь парня, которого подцепила в пабе, – сказала женщина скучающим тоном.

– Нет.

– Почему вы так уверены?

– Дебби не такая.

– Какая?

– Дебби не ходит в пабы и не… слушайте, я знаю ее, я живу с ней, мы с ней дружим с начальной школы. Просто это совсем на нее не похоже. Она… у нее недавно была депрессия, но сейчас ей уже гораздо лучше и…

– Все хорошо, я понимаю, что вы пытаетесь нам сказать, – сказал ей полицейский ласково, – нетипичное поведение. Некоторые люди гуляют ночами напролет, где им только заблагорассудится, и никому даже в голову не приходит сообщать об их пропаже до тех пор, пока не пройдет несколько недель. А другим людям в голову не приходит так себя вести – они звонят, или оставляют сообщения, или просто никуда не ходят.

– Но если имеют место психические проблемы, то все предстает