прибавил, разведя в стороны руки, Регин.

— Но где?

— Скоро узнаешь. А теперь свяжи мне руки!

Кузнец снял со стены и бросил на стол верёвку.

— Зачем?

— Делай, что я говорю. Сейчас всё увидишь.

Я не стал спорить и на совесть скрутил Регина, затягивая путы с такой силой, что у кузнеца побелели кисти рук.

— Готово.

Ухмыльнувшись в бороду, Регин начертал гладкой поверхности стола ещё один невидимый знак, после чего заговорил.

Четвёртое знаю, —

коль свяжут мне члены

оковами крепкими,

так я спою,

что мигом спадут

узы с запястий

и с ног кандалы.

Так как Регин не мог по вполне объяснимой причине развести руки, он резко вскинул их вверх. В тот же миг верёвка змейкой скользнула на пол.

Я не мог поверить собственным глазам. Покуда Регин растирал следы, оставшиеся на запястьях, я внимательно рассматривал его руки. Но ничего необычного мне обнаружить не удалось. Я видал ловкачей, что могли освободиться от пут, но все они обладали очень подвижными руками, с тонкими длинными пальцами. Эти руки попросту выскальзывали из верёвок. Здоровущие ручищи кузнеца не годились для подобного трюка. Плодом мучительных раздумий стал вопль, исторгнутый моею глоткой.

— Но как?!

Кузнец хитро прищурился.

— Всё очень просто. Надо лишь знать, как это сделать.

— Вот именно, знать. Но как?!

Регин не стал вдаваться в объяснения. Вместо ответа он поднёс к свече край лежащего на столе рушника. Когда ткань занялась ярким пламенем, кузнец начертал знак и быстро проговорил, разводя руки:

Знаю седьмое, —

коль дом загорится

с людьми на скамьях,

тотчас я пламя могу погасить,

запев заклинанье.

Пламя послушно погасло, словно слизнутое невидимым языком. У меня появилось сильное желание залить увиденное доброй чаркой пива, что я и сделал.

— Это самые незначительные из заклинаний, какими я владею.

— Неужели можно придумать что-то большее?

— Можно, — как-то благодушно, почти с равнодушием, ответил Регин. — Я могу, например, оживить мертвеца.

Я с сомнением покачал головой.

— Не верю.

— У меня нет нужного предмета, чтобы продемонстрировать тебе это умение. Дело в том, что умерший оживает не насовсем, а на время, какое смогу его контролировать я. Потом он продолжает свой путь в Хель, ибо выдернуть из небытия можно лишь душу мерзавца, повешенного на дереве. Это двенадцатая из моих тайн.

Двенадцатым я,

увидев на дереве

в петле повисшего,

так руны вырежу,

так их окрашу, что он оживёт

и беседовать будет.

Регин задумчиво посмотрел на испуганно вздрогнувшую от его громких слов и начавшую коптить свечу.

— Ещё я могу вселить любовь в сердце девы. Любой, даже если она ненавидит меня. Хочешь, я научу тебя этому заклинанию?

— Зачем? — Я усмехнулся, ощутив, что усмешка моя вышла снисходительной. — Я не нуждаюсь в колдовских чарах, чтобы приманивать прекрасных дев. Я молод, силен, отважен, могущественен. Что ещё нужно женщине!

Регин задумчиво потёр лоб.

— Ты молод. Ты ещё не знаешь, что нередко женщины любят нас не за красоту, силу или богатство. Трудно понять, что движет струнами женской души, но порой девы выбирают уродливых лицом и телом, слабых, трусливых. И никто не может объяснить, почему так случается. Быть может, женщина ищет в возлюбленном слепок собственного отца, а возможно, видит ребёнка, нуждающегося в её защите. Слабые духом и телом нередко более счастливы в любви, чем герои, коим назначены чертоги Валгаллы.

Я не очень-то поверил словам Регина, но решил, что умение покорять сердце прекрасных дев может мне пригодиться. Когда-нибудь в будущем, когда подойдёт старость.

— Ты убедил меня, я хочу научиться этому заклинанию.

— Ты принял правильное решение. Тем более, что заклинание это несложно. Его можно выучить с первого раза. Запомни вот этот знак. — Регин обмакнул палец в пиво и начертал несколько линий, образовавших две спиралеобразные змейки, перечёркнутые снизу двумя сходящимися в угол чертами. Знак венчал овал, немного незавершённый справа. — Запомнил?

— Да.

— Теперь ты должен запомнить эти слова.

Регин кашлянул и начал декламировать.

Шестнадцатым я

дух шевельну

девы достойной,

коль дева мила,

овладею душой,

покорю её помыслы.

Начертав знак и произнеся заклинание, ты должен развести руками, вознося хвалу ночному и дневному свету.

— Почему ты сейчас не сделал это? — поинтересовался.

Регин расхохотался.

— Ещё не хватало, чтоб ты влюбился в меня! Заклинание действенно и на мужей.

Мне оставалось лишь рассмеяться в ответ. А заклинание я запомнил накрепко, хотя и не подозревал, сколь скоро оно мне понадобится.

На третий день Регин ковал щиты, а я, как и прежде, помогал ему. День был пасмурен. Небо хмурилось рваными серыми тучами, из каких то и дело начинал сыпать мелкий холодный дождь.

— Погода меняется к худшему! — ворчал Регин, у какого от сырости ныли кости. — Плохо. Ведь тебе пора отправляться в путь.

— Почему? — удивился я. — Я не против задержаться у тебя ещё на пару дней. Или этому что-то препятствует?

— И да, и нет, — увернулся от прямого ответа Регин. — Просто время бежит слишком быстро. Надо спешить. Сегодня я поведаю тебе всё, что ты должен знать. Но дождёмся вечера.

И пришёл вечер. Нас вновь ждал сытный ужин, но на этот раз я ел менее жадно. За прошедшие три дня я насытился так, что теперь мог обойтись без пищи по меньшей мере такое же время. Регин был более голоден. Он ел с жадностью, удивившей меня. Трудно было поверить, что человек способен вместить в себя такое количество пищи, сколько съел кузнец, поочерёдно отправивший в глотку два бараньих бока, здоровенную, жареную на вертеле форель, краюху хлеба, миску с верхом гороховой каши, и заливший эту снедь двумя кувшинами ядрёного пива.

После этого, сыто рыгнув, Регин стал говорить.

— Я видел, с каким удивлением ты сейчас наблюдал за мной. И, возможно, ты понял, что я не совсем человек.

У меня возникло желание приласкать рукоять меча, но тот, к сожалению, висел на стене в другой комнате. Впрочем, я тут же сообразил, что раз Регин прежде не сделал мне ничего дурного, хотя не единожды имел возможность сделать это, значит, и сейчас мне скорей всего ничего не грозило.

— Кто же ты?

Лицо Регина приняло смущённое выражение. Он словно извинялся передо мной.

— Великан.

Я едва смог сдержать смех.

— Ты конечно велик телом, но никак не походишь на великана.

— А тебе приходилось видеть великанов?

Я подумал и решил быть честным.

— Нет. Но я знаю, что великаны, по крайней мере, десяти футов ростом.

— Расхожее мнение. Порой великаны внешне ничем не отличаются от людей. Каждый из нас выбирает форму, какая удобна ему. Ты можешь быть десятифутовой громадой, похожим