разговаривала. Зато наконец оставила эту навязчивую идею о женитьбе, решив, что я ещё, как она выразилась, «морально не созрел для семейного очага».

Тэйн протянул мне бутылку, но мир вокруг уже плыл, а пол будто наклонялся то в одну, то в другую сторону. Я покачала головой, понимая, что с меня хватит.

— А ты, Энни, расскажи что-нибудь о себе, — его рука легла поверх моей, тёплая и тяжёлая. Ладонь мягко сжала мои пальцы, и от этого жеста стало одновременно и тепло, и неловко.

— Ну... — я потупила взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок. — У меня нет таких смешных историй, как у вас.

Я сделала паузу, глотая воздух.

— Мой отец рано умер, и я почти всё время пропадала на разных работах, чтобы помогать маме. Но иногда... — голос дрогнул, выдав тоску, которую я обычно прятала глубоко внутри, — иногда я выбиралась на окраину деревни. Там был маленький ручей. Вода в нём была такой чистой, что в ней отражалось небо. Хоть теперь его и покрывал туман... но тогда я очень любила это место.

Я замолчала, снова ощущая на языке вкус горьковатой ностальгии. Это было так давно, будто в другой жизни.

43. С первого взгляда

Мы пробирались по тёмному коридору, давясь сдержанным смехом. Тэйн, наклонившись над замком, возился со скрепкой, но дверь в архив не поддавалась.

— Да тише вы, идиоты! — прошипел он, но по его плечу я чувствовала, что он сам едва сдерживает хохот.

В конце концов, мы с Рыжиком просто сняли дверь с петель — с таким грохотом, что нам показалось, что на нас сейчас обрушится потолок.

— Дверь прикрой, — бросила я Келену, едва удерживая в руках старую масляную лампу, свет от которой плясал по стенам.

Рыжик с умным видом осмотрел дверь, лежащую на полу, деловито поднял её и... просто прислонил к проёму. От такой "конспирации" я прыснула со смеху, чуть не выронив лампу.

— Так, мне срочно нужно кое-что найти, — прошептала я, направляясь ко второму ряду стеллажей.

Тэйн тут же увязался за мной, переваливаясь, как медведь, и закинул руку мне на плечо.

— Что ищем, авантюристка? — прошептал он прямо в ухо.

В голове крутилась мысль: они мои самые близкие друзья, им можно доверять.

— Что-нибудь о проекте «Серафим», — честно выдохнула я.

Тэйн замер, будто наткнулся на невидимую стену. Его рука с моих плеч внезапно исчезла.

— Зачем тебе о нём знать? — его голос прозвучал неожиданно серьёзно, почти строго.

— В прошлый раз я нашла здесь документ с именем моего отца... он был кандидатом в этом проекте, — выпалила я, не думая. — Ты что-то знаешь о нём?

Я взглянула на него с подозрением. Тэйн отвернулся, разглядывая паутину в углу.

— Нет, ничего, — сухо бросил он через плечо.

Мы продолжили обыскивать архив с удвоенной энергией. Бумаги летели во все стороны, оседая на пол белыми хлопьями. Рыжик, тем временем, устроился за столом, подперев голову рукой, и с умным видом изучал какую-то папку.

— Вообще ничего подобного тут нет, — зевнул он, перелистывая страницу. — Сплошные отчёты за прошлый год. Очень захватывающе, я уже на третьей странице.

Паника, острая и липкая, подступала к горлу. Я должна была найти хоть что-то, какую-то зацепку. Если не сейчас — в этом пьяном состоянии — то, возможно, правда навсегда останется погребённой под слоями официальных отчётов и лжи.

Внезапный, оглушительный храп разорвал тишину архива.

Я обернулась и не могла сдержать улыбки: Рыжик, уткнувшись носом в пожелтевшие листы, безмятежно спал, его спина мерно поднималась и опускалась.

С тихим вздохом я снова погрузилась в хаос бумаг. И тут — я ощутила тепло. Чужое присутствие. Руки легли на стеллажи по обе стороны от меня, мягко заключив меня в пространстве между полками и телом. Я резко развернулась, спиной упершись в стеллаж, и оказалась в ловушке его взгляда.

— Ты что делаешь? — прошептала я, больше удивлённая, чем испуганная.

Его глаза были тёмными, почти стеклянными.

— Сам не знаю, — тихо, с какой-то обречённой искренностью, ответил он.

Он склонился ниже, и его лоб мягко уперся в мой. Я инстинктивно попыталась отстраниться, но холодное дерево стеллажа позади не оставляло пути к отступлению. Его близость была одновременно пугающей и будоражащей.

— Мне просто это нужно, — его шёпот был горячим у моей щеки. — Я ничего тебе не сделаю.

— Тэйн, перестань, — голос дрогнул, выдав страх, который я пыталась подавить. — Ты правда меня пугаешь.

Я уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был непоколебим, как стена. Всё это было неправильно.

— Прости, — он бессвязно бормотал, его дыхание сплеталось с моим. — Я просто хочу оставить хоть одно хорошее воспоминание об этом месте... прежде чем я... В общем, скоро меня здесь не будет. Кое-что случилось. И я хочу рассказать тебе, честно. Но это... это может быть опасно.

Его слова, полные скрытой угрозы, сжимали мне сердце. Он наклонился еще ниже, его губы оказались в сантиметре от моих.

— Ты можешь мне позволить... всего один раз.

— Тэйн, о чём ты? — я пыталась достучаться до него, до того парня, что смеялся с нами всего час назад. — Что случилось? Расскажи мне. Я не стану болтать, ты же знаешь.

Но он лишь покачал головой, и в его глазах читалась безысходность.

— Всё это уже не важно, маленькая. Разреши мне поцеловать тебя... мне это нужно.

Его голос, полный неизбывной тоски, растаял в пространстве между нами. И прежде чем я успела найти слова для отказа, его губы накрыли мои. Это был мягкий, почти нежный поцелуй, полный какой-то прощальной грусти. А его руки — одна на талии, другая на шее — мягко притянули меня ближе, замыкая меня в этом горько-сладком моменте, полном вопросов без ответов.

И я позволила ему — потому что поцелуй не был ужасным. В нём не было ни агрессии, ни требования. Его губы были мягкими и удивительно нежными. Язык осторожно коснулся моего.

 

Но когда его пальцы потянули вниз язычок на моей куртке, страх пронзил тепло. Я схватила его за запястье, резко повернув голову и разорвав поцелуй.

— Перестань, — выдохнула я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.