Мне требуется несколько мгновений, прежде чем я понимаю, что он имеет в виду.

Кей.

Он не убил Кея, хотя имел полное право это сделать, потому что я об этом его попросила. Раздаются крики, в зал вбегают воины Кенты, но я продолжаю смотреть в глаза Экера. Я явилась сюда с одной целью, но, если я выполню то, что задумала, это может сделать меня такой же мерзкой, как человек, которого я всегда ненавидела.

Я переношу все внимание на Бо. Оскалившись от напряжения, она изо всех сил пытается удержать на Экере путы, которыми связала его. Как бы тяжело ни было сейчас мне, я могу только представить, каково это для нее – предавать свою плоть и кровь.

– Где находится магическая сила короля? Ты можешь ее видеть?

Тяжело дыша, она выдавливает из себя:

– Правая сторона груди. Рядом с плечом.

Я, не раздумывая, заношу руку и вонзаю кинжал туда, куда она сказала.

– Еще раз! – кричит Бо.

Я вонзаю кинжал снова, но с большей силой, погрузив его в плоть до самой рукоятки. И чувствую, как биение магии затихает, пораженное черным клинком, и в конце концов замирает в груди короля. Из его горла вырывается крик боли, на мгновение он приходит в себя, его голова мотается в попытке вернуться в сознание. Возможно, это смертельная рана, если к нему достаточно быстро не приведут целителя.

Я осмеливаюсь перевести взгляд на троих воинов Мэйли – нет, четверых, поскольку к ним присоединился Мессер, – которые отбиваются от атакующих воинов Кенты. Кента продолжают теснить воинов Мэйли, и это только вопрос времени, когда они одолеют их.

Я подхожу к Бо и протягиваю руки.

– Дай мне шнур.

Она качает головой.

– Как только он освободится, он нас убьет.

– Он не может причинить мне вреда, – напоминаю я.

Она смотрит на брата. Шипы шнура вонзились так глубоко, что из-за разорванной плоти и вытекающей крови даже не видны. Но это не мешает ему вырываться все сильнее и сильнее, так что его путы все больше ослабевают.

– Уходи, – говорю я ей. – Возьми Мессера и уходите отсюда. Я встречусь с вами, когда смогу.

Она нехотя отдает мне конец шнура, бросив на брата последний взгляд, прежде чем спуститься с помоста в творящийся в зале хаос. Я не утруждаю себя попытками поддерживать натяжение шнура, чтобы продолжать удерживать Экера. Лучшее, что я могу сделать для друзей, – это увести Экера как можно дальше от них, поскольку я нисколько не сомневаюсь, кого он будет преследовать прежде всего – меня.

Подобно чудовищу, вырвавшемуся из клетки, Экер стоит грозно и неподвижно. Капли крови с его запястий стекают на мою юбку и босые ноги. Хотя я и знаю, что он не может причинить мне вреда, я в ужасе.

Я разворачиваюсь и пускаюсь бежать. И испытываю одновременно облегчение и страх, слыша позади стук его каблуков. Я убегаю по боковому коридору, через который служанки попадают в зал из кухни. Он узкий, я на бегу сворачиваю за угол и сбегаю вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки. Он бегает быстрее меня, и стук его каблуков становится все ближе. Он догоняет меня быстро, слишком быстро.

Я вбегаю в кухню, когда он сбивает меня с ног. Я истошно кричу. Ничего не могу с собой поделать. Изо всех сил сопротивляясь, я бью его локтем в бок, пытаясь вывернуться из его хватки. Но это не помогает. Он хватает меня за волосы и швыряет о стену, схватив меня за горло, прежде чем я успеваю как следует упереться ногами в пол. Его влажная от крови рука скользит по моей челюсти, но это не мешает его пальцам больно сжимать ее.

Краем глаза я замечаю, как на верхней ступеньке лестницы появляется пантера – Мессер. Он издает громкий рык и бросается вперед. Я поднимаю руку, делая ему знак не нападать, и он резко останавливается, не добежав до подножия лестницы, при этом его лапы скользят на окровавленном каменном полу.

Экер не может причинить мне вреда.

Но сколько бы раз я ни повторяла это про себя, сердце колотится в груди, наверное, в десять раз быстрее, чем обычно. Впервые после того, как он понял мои намерения, Экер дает волю истинным чувствам. На его лице отражаются горе, разочарование и что-то вроде неверия, что такое вообще возможно; мир рушится, когда он смотрит мне в глаза.

Мессер расхаживает по лестничной площадке, время от времени впиваясь когтями в ее стены, и ждет.

– Экер, – шепчу я, отчаянно желая, чтобы он прочел в моих глазах горе, терзающее изнутри.

И тут он целует меня.

Я тотчас открываюсь навстречу ему, желая слиться с ним. Узы Сопряжения погашены камнями мэнджи на его шее, и из-за этого в том месте, где живет тяга, влекущая нас друг к другу, осталось только ощущение пустоты. Этот поцелуй – всего лишь мучительное прощание, но я беру то, что он готов мне дать. Я подчиняюсь, позволяя ему делать все, что он хочет, одним поцелуем поглощая меня без остатка.

Затем все это исчезает, и, когда я открываю глаза, чтобы посмотреть на него, то вижу, что ненависть вернулась к нему, и притом с удвоенной силой. Он бьет меня по лицу. Я ошеломлена.

Приложив к щеке ладонь, я поднимаю взгляд на Экера и вижу, что он сжал голову руками и его лицо искажено от боли. Он натужно кряхтит сквозь стиснутые зубы, и из носа у него начинает сочиться кровь.

Клятва ответила ему тем же.

– Уходи! – приказывает он, брызжа слюной.

В противоположном конце коридора появляется Холлис, но не пытается приблизиться. Я обхожу Экера, все еще чувствуя на лице жар от его удара. Я не свожу с него глаз, и Мессер делает то же самое, шагая мимо него с кошачьей грацией, приподняв при этом верхнюю губу и демонстрируя Экеру длинные зубы.

– Уходи! – кричит Экер. – Пока я не убил нас обоих.

Моя грудь сжимается, будто в тисках, и сердце разрывается надвое.

Я ухожу от него и не оглядываюсь.

Благодарности

Прежде всего, спасибо вам, мои читатели. Вы, ребята, снова и снова поражаете меня той огромной любовью и поддержкой, которые получает от вас «Повелитель стали». Я не могу представить лучшего читательского сообщества.

Спасибо тебе, мой литературный агент, Эмили Форни, за то, что ты помогаешь осуществлять мои мечты, притом такими путями, которые прежде казались мне