– Земля, – мои губы у нового тела невольно раздвинулись в радостной улыбке. А почему нет? Повод для радости вполне есть. Жив. А по прошлому родному телу и трофеям потом горевать буду.

Правда, быстро убрал улыбку. А взял со столика телефон, кнопочный ещё, непривычные мне смартфоны, и быстро набрал «112», и как девушка ответила, хриплым голосом, ещё беря под контроль голосовые связки, сообщил:

– Девушка, у нас тут отравление спиртным. Подозреваю метанол. Или этанол. Я вообще ничего не помню, всё тело затекло, пена на губах, очнулся, а рядом два тела. Хм, тёплые, ещё дышат. Вы бы поскорее скорую, пока не померли.

– Сообщите адрес. Где вы находитесь?

– Девушка, я не знаю, я даже не помню, как меня зовут. Всё выбило из памяти. Какой-то гараж. Сейчас попробую выйти наружу, у кого спрошу, не отключайтесь.

Я с трудом встал, да, похоже, тело обделалось, мокро спереди, хорошо, по большому не сходило, но я смог открыть задвижку и выйти наружу, осматривая ряд гаражей. Зима, сугробы вокруг, причём снег чистый, белоснежный, видимо, только выпал. Приметив деда, копался у своего открытого гаража, выгребая снег, я крикнул:

– Дед! Дед? Мы где? Скорую надо вызвать!

– Допился до чёртиков, – сплюнул тот. – Гаражи на Центральной, тут они одни.

Я передал это диспетчеру, и девушка сообщила, что высылает ближайшую машину, я же, шатаясь, направился к деду. Заодно осмотрел себя. Одет в штаны с начёсом, мокрое пятно видно, куртка болонья, шапка-петушок. Судя по виду и телефону, начало двухтысячных. Странно, это Земля, тут же сороковой год должен быть, но что-то не сходится. Поэтому, подойдя, спросил:

– Дед, какой год?

Тот зыркнул недовольно, но нехотя ответил:

– Две тысячи двадцать второй. Второе января уже. Всё пропиться не можешь, Шевцов? Алкашня ты последняя. Одна беда у твоей матери, это ты.

– О, вы меня знаете?

– Кто ж тебя, бездельника, не знает?

– Там в гараже два мужика помирают, траванулись спиртом, а кто такие, не знаю, даже имени своего. Мы где, я кто?

Тот аж замер и, открыв рот, смотрел на меня.

– Вот же как бывает. Погоди, а с кем ты пил?

– Я не знаю.

Тот отшвырнул лопату и рванул к открытой створке гаража, откуда я вышел, я поспешил за ним, беря тело под контроль. Кстати, рядом заметил несколько пятиэтажек из белого кирпича. А из гаража донёсся вопль:

– Кирюша, сынок!

Да, уж тут всё и завертелось, подъехала буханка санитарная. Потом ещё одна машина, но уже «форд» в раскраске неотложки. Плюс дежурный «бобик» с двумя сотрудниками полиции. Тела выносили, им прямо тут прополоскали желудки. Спешить надо было. Мне, кстати, тоже промыли, очень неприятная процедура, менты опросили, но я амнезию строил, и на двух машинах в больницу. Я уже выяснил, находились мы в городе Мантурово Костромской области. И сейчас действительно утро двадцать второго года. Не солгал дед. Однозначно не мой мир. Параллельный? Может быть. Что я в порталах понимаю? Главное – сбежал и жив, и меня пёрло от радости. Видимо, эффект от лекарств ещё. О, надо будет найти своего двойника тут, отец ещё жив. На этих мыслях и сморило.

Не скажу, что осваивался я в новом для себя мире и теле с трудом. Не было такого. Лежал в общей палате центральной городской больницы. Амнезия зашла, в это поверили, я даже свою теперь матушку, женщину пятидесяти трёх лет, с уставшими и потухшими глазами, не узнавал. Единственный ребёнок у неё, как же. Наврал дед. Ещё старший сын есть, в Костроме живёт. Офицер полиции. Жена есть, сына имеет. А так, новое тело, это мой тёзка, Гена Шевцов. Выпивоха, это да, по наклонной пошёл. Двадцать пять лет, а уже конченый алкаш. Сначала пиво с ребятами после школы, а там покатился. Служить тот служил, год отрубил по срочной службе, вернулся в родной город и как начал гулять дембель, так и не просыхал эти пять лет. Мать у него работает в лесхозе простым бухгалтером. Заплаты едва хватало на двоих, и то тот много пропивал. Да уж, хлебнула его матушка с таким сынком. Впрочем, старая жизнь позади, будем принимать новую. Со статьи я смог соскочить. А как же, мне ставили в вину отравление собутыльников. Кто-то же должен ответить. Да, у меня тоже яд в крови нашли, но не так много, как у тех двоих. Ладно, разобрались, что спирт украден был с завода, где один работает. На него списали. Оба, кстати, выжили, только ослепли. Правда, я чуть позже подлечил, убрал слепоту, чтобы не калечить им жизнь, но это в первый и последний раз. Снова отравятся, сами пусть выкарабкиваются.

Самое главное, узнал о родных прошлого своего тела. Это было сложно, но сделал. В палате парнишка лежал с гипсом на ноге, тот постоянно в интернете зависал с помощью ноута и флеш-модема, вот попросил прибор поискать кое-что в сети. Так что под пристальным вниманием парня, тот нехотя дал ноут, я и вышел на социальные страницы знакомых в селе. Я опытный юзер, быстро разобрался. Так вот, матушку нашёл, живёт та в Красноярске. Двое давно взрослых детей, внуки и внучки. Муж живой, но это не мой отец. Стал искать следы отца в Казани, всё, что мог, перерыл, что сеть позволяла, но никаких следов отца не было. Нужно самому в Казань ехать, адрес детдома я знал. В смысле, зрительная память поможет, отец показывал, где провёл юность, когда мы в городе недолго были. Ну и мельком изучил историю. Вообще, отличий не нашёл с тем, что я помнил, по своему родному миру. Однозначно через два месяца СВО начнётся, всё к тому шло. А то, что это параллельный, к гадалке не ходи. Это всё, что выяснил. Пять дней меня в больнице продержали, те двое ещё долго лежать будут, а меня пинком под зад, нечего койку занимать. Тем более как раз конец новогодних выходных, народ везут с переломами и отравлениями. Да и я жаждал действий. Хранилище на пять кило накачалось, сейчас шесть, из которых одно кило занято. Это из приятных новостей. Кач дальше шёл. Из неприятных – тезка должен всем. Набрал микрокредитов в банке, где быстро деньги выдают. Восемь микрокредитов, выходит тысяч на двести, пропил, а с пенями набежало уже с миллион, потому как он не платил и платить не собирался. Те на матушку пытались наехать, пенсию урезать на выплаты, но она шум подняла. Мол, почему