— Конечно, бессмертный, — простонала она, подошла к телу Миртона и что-то ввела ему из карманного шприца, спрятанного в униформе врача.

Хакл закрыла глаза. Она не хотела смотреть на то, что может произойти через мгновение. Если это действительно убьет его…

— Сейчас! — заявила Троцка. — Через несколько минут он должен очнуться… если выживет…

— Ради твоего же блага, лучше бы так и было, — прорычал Палиатив. — С меня достаточно разочарований. Я хочу, чтобы он был жив и в полном сознании.

— Это нанитовый суперадреналин, бессмертный, — огрызнулась доктор. — Если он встанет, то будет как новорожденный…

— Если! Хватит сюрпризов! У нас их и так слишком много… Этот визит, например. Согласие здесь? Разве за это мы платим Контролю?

— Конечно, нет…

— Они дорого мне за это заплатят, если думают, что могут прилететь на нейтральную территорию. Дерьмо выльется им на головы через минуту, — скривился старик. — Я не собираюсь сдавать свою станцию и уж тем более своих людей! Но это еще не все. — Он сделал небольшую паузу и проницательно посмотрел на Хакл. — Ты. — Указал на нее костлявым, тощим пальцем. — Ты что-то знаешь!

— Не понимаю… — начала она, подняв брови.

— Я видел, как ты слушала сообщение. Ты глотала его, как птичка! О да, я знаю этот взгляд! В твоих глазах — надежда! Мать дураков! Я сразу заметил, что что-то не так, а я не дурак. — Палиатив улыбнулся, и вдруг Хакл забила дрожь. Вторая стадия допроса, поняла она. Долго же он к ней шел… и наконец решился. — Вот почему я привел Харпаго.

Я не выдержу, поняла она, и ужас пробежал по ее позвоночнику ледяной дрожью. Я расскажу ему все.

— Госпожа доктор, — объявил старик более спокойным тоном, — вызовите охрану и привяжите своего коллегу к фиксатору номер два. Посмотрим, что скажет дорогая пилот Бидрок, когда мы для разнообразия помучаем беднягу Джонса. Я бы посоветовал тебе подумать об этом, — обратился он к Хакл, когда Троцка быстро шагнула вперед, чтобы выполнить приказ. — Не знаю, что ты скрываешь, но ему ты ничего не должна. — Он небрежным жестом указал на связанного, находящегося в полубессознательном состоянии Грюнвальда. — Ты знала, что он предал свою команду? О да. Да, моя дорогая, — усмехнулся он, с удовольствием заметив перемену в глазах Эрин. — Он решил, что они должны прыгнуть в Глубину, даже несмотря на то, что их Белая Плесень была испорчена, о чем Грюнвальд прекрасно знал. И вот… разве это было оправданно? Он-то справился. Остальные умерли от глубинной болезни. Стоит ли такой человек того, чтобы отдать за него жизнь? Можно ли ему доверять?

— Бессмертный…

— Что там?! — зашипел Палиатив, а Хакл корчилась, дергалась, автоматические защелки, державшие ее в изоляции, крепко сжимали пластальные связи.

— Анна на связи… — простонала Троцка, указывая на застывшее голо, ожидающее у трона. Палиатив что-то пробормотал, но пошевелил пальцами, и сенсоры, считывающие их движение, разрешили передачу.

— Им нужны Грюнвальд и «Лента», — отозвалось голо, и Хакл закрыла глаза. Конец, подумала она.

— Грюнвальд? — удивился старик. — С какой Напасти? И что за «Лента»?

— Они утверждают, что так называется «Черная ленточка», — объяснила Анна. — Мы сказали им, что ничего не знаем ни о какой «Ленте», и тогда они объяснили, что это нынешнее название прыгуна Грюнвальда. Так что им нужен корабль, его капитан и вся команда со всем, что было на борту.

— А что там должно было быть?!

— Мы не знаем. Корабль был осмотрен, отремонтирован и модернизирован в стандартном режиме. Я сама отдала приказ установить на него универсальную ракетную установку. Она поступила в продажу.

— Почему ты не знала, что его перерегистрировали?

— Не было никаких признаков того, что экипаж лгал о названии. Кроме того, во время захвата мы сожгли часть программного обеспечения, и его пришлось ставить заново. Потом выяснилось, что там что-то сидело, какой-то вирус в системе. Мы не смогли его полностью удалить, но, думаю, он был безвреден. Мы вытащили только данные о кредите на покупку из Потока, хранившиеся у Грюнвальда, но при атаке часть сведений была испорчена. Поэтому мы пустили в ход отзывы о том, что корабль работал в Звездной Щели, и соответствующую оплату в джедах. Когда продавец узнал, кто захватил корабль, он тут же погасил остаток долга, тем самым закрыв договор займа со Потоком, и нить оборвалась.

— Что значит: оборвалась?

— Официально «Черная ленточка»… то есть «Лента», полностью принадлежит Грюнвальду и записана в реестре как его собственность, а не кредит. Дилер очень торопился… ваша репутация сделала свое дело.

— Не бери в голову. Сейчас же отправь на борт команду сканирования. Я хочу знать, что там находится, и немедленно. С Согласием тяни время. И приведи сюда остальных, — прорычал Палиатив. Его полумертвые бледные глаза, казалось, светились. — Хватит нежностей…!

— Мои люди уже позаботились об этом. — Голо кивнуло, но Анна не исчезла. Ее призрачная фигура приняла позу, характерную для человека, получающего аудиоинформацию, загруженную прямо в персональ. — Погодите…

— Что там опять? — прорычал старик.

— Мы уже начали занимать их всякой ерундой, — отозвалась Анна. — Но они подошли слишком близко к станции. Один из эсминцев хочет отправить к нам транспорт. Принять?

— Да, — согласился старик. — Если он им действительно нужен, пустите его в док Червяка. Скорее всего, это официальные переговорщики. Я сам поговорю с ними. А ты занимайся своей работой. Мне нужно полное сканирование этого корабля!

Анна снова кивнула, и голограмма наконец-то отключилась. Палиатив снова повернулся к Эрин. По его старому пергаментному лицу расползлась улыбка.

— Согласие хочет тебя, да? — озадаченно спросил он. — Не «Черная ленточка», а «Лента»? Какой-то секретный груз? О, мое милое творение… твои показания имеют решающее значение в нашей нынешней непростой ситуации… — прошептал он. Жестом подозвал Троцку, которая, поняв его намерения, оставила Харпаго, все еще не привязанного к фиксатору, и подошла к Хакл. — Ты будешь петь, Бидрок, — пообещал старик, и в его глазах зажглась поистине ледяная жестокость. — Будешь петь, пока не проглотишь язык!

***

Хаб Тански быстро понял, что происходит что-то необычное.

До сих пор его допрашивали только один раз. Тогда