– Может… может, он приехал в Распэй после того, как мы уехали. И теперь пытается нас догнать.

– Если и так, он нас не найдет. Мы совсем не там, где должны были быть.

Мрачная тишина и отчаявшийся шепот:

– Да, я знаю… Я просто… не хочу, чтобы так было.

Неохотное согласное хмыканье.

– Я тоже, Сьюка.

Некоторое время спустя – снова шепот:

– Так что же нам делать? Мама умерла, папа не приехал, Таспейг нас бросила… этого бедного капитана убили… – Кто-то содрогнулся.

Неужели та бойня произошла на глазах у девочек?

– Я не знаю. Может, перестать надеяться, что взрослые все исправят. До сих пор это не работало.

– Может, нам попробовать убежать вместе?

– Я… возможно. Я не знаю. Может стать еще хуже. Если кто-то на этом острове поймает нас, то вернет назад, и нас побьют. А может, просто продаст в рабство в не очень богатый дом.

– По крайней мере, мы будем вместе.

– Только пока одну из нас не продадут. Или обеих.

Безмолвное м-м, словно скулит собака.

– Как насчет мастера Пенрика? Он сказал… э-э, я точно не знаю, что он сказал.

Внимание переместилось на соседнюю кровать, где лежал Пен. Он не открывал глаз, размеренно дышал и не шевелился.

– Я тоже не поняла. Думаю, он просто хвастался, как это делают мужчины.

– Но он кажется добрым. И умным. Он пытается помочь людям.

– Не думаю, что доброта поможет справиться с пиратами.

– Он достаточно красив, чтобы быть вороньим мальчиком. – Сьюка задумалась. – Может, раньше, до того как стать писцом.

– Похоже, ратнаттский капитан, который его купил, тоже так подумал.

– А он… как ты думаешь, мастер Пенрик это понял? Мы должны предупредить его?

– Не знаю. Мама говорит… – Звук икоты. – Мама говорила, что с вороньими мальчиками обращаются хуже, чем с уличными шлюхами. Не уверена насчет писцов. – Пауза. – В любом случае, что он сделает, если мы ему скажем? Он не выглядит очень сильным.

– Капитан был сильным, а пираты все равно разрубили его на куски. – Сьюка сглотнула. Нет, они обе сглотнули, подтвердив предположения Пена. – Может, ум лучше сработает. Если будет на нашей стороне.

– На нашей стороне никого нет, Сьюка.

Долгий выдох.

– Думаю, ты права.

– Спи давай. – Ленчия начала было отворачиваться, потом неохотно повернулась обратно и крепко обняла сестру, будто тощую, нелепую, несчастную тряпичную куклу.

Они обе заснули раньше, чем Пен.

* * *

Пен проснулся на рассвете и тихо выскользнул из комнаты, стараясь не потревожить девочек, пожилых супругов и раненого Алоро, которые заняли оставшиеся кровати прошлой ночью, в то время как более крепким пленникам достались гамаки в спальне. Он явился на кухню как раз вовремя, чтобы перехватить слуг, которые пришли готовить завтрак.

Там, вызвавшись помочь и включив свое обаяние, он ловко добыл потенциально полезную информацию. Командовавшая всеми пожилая женщина, ее хромой брат и племянница были не прочь поболтать с дружелюбным писцом из далеких ледяных гор, которые они едва ли когда-нибудь увидят. Пен отплатил за их рассказы красочным описанием своей родины – и понял, что скучает по дому.

Остров, как он вчера узнал, назывался Лантиера – это старое седонийское название намекало на долгую историю; когда-то он принадлежал империи, что объясняло остатки древней системы водоснабжения на заднем дворе. Более того, название наконец-то позволило Пену отыскать остров на своей мысленной карте. Личные истории и местные анекдоты слуг тоже немало сообщили ему.

Это не похожее на тюрьму здание предназначалось для пленников, за которых надеялись получить выкуп, а также для раненых и для покорных. Оно принадлежало порту – то есть городу, который назывался Гавань Ланти, или кратко Ланти, и который нанял на работу членов небольшого клана. Работа была сезонной; как и пиратам, зимние шторма не давали им выйти в море, и несвоевременная буря, от которой пострадал корабль Пена, оказалась неожиданной удачей.

Повариха объяснила Пену, что лето в городе обычно было тихим временем, когда большинство кораблей и их команд отсутствовали. Зимой головорезы пили, играли в карты и таскались по шлюхам, чтобы к очередному весеннему рейду лишиться денег, а то и жизни. С учетом опасностей их ремесла Пен не мог назвать такой подход к жизни иррациональным, хотя женщина с восхищением упомянула нескольких выдающихся моряков, которым хватило ума или удачи отойти от дел, скопив богатство, по крайней мере по местным меркам.

Более надежная тюрьма для здоровых мужчин, предназначавшихся в рабство, находилась на другом конце гавани и принадлежала гильдии из пятнадцати пиратских капитанов, которые неохотно делили контроль над портом с городским советом. В обоих домах пленников старались не держать долго, а как можно быстрее избавиться от рисков, передав их торговцам плотью. Что делало Ланти не рынком рабов, а скорее оптовой базой, откуда людей вывозили крупными партиями.

Пен подумал, что если бы пираты Ланти захватывали людей и товары только для собственного пользования, остров вскоре оказался бы переполнен, и торговля угасла бы. Однако посредники, скупавшие награбленное и пленников, делали спрос бездонным. Пен не знал, какая половина торговой цепочки вызывала у него меньше симпатий. Быть может, ему и не нужно было выбирать, кто выше в этой иерархии. Скорее кто ниже.

Рабство не практиковалось в аскетичных кантонах, хотя оставался вопрос непрерывного экспорта их жителей в отряды наемников, против которого так возражал Храм. Но, по крайней мере, эти люди сами себя продавали. В прежние времена, когда наступал голод, фермеры продавали своих детей торговцам, которые ради этого преодолевали северные горы. Эти поступки до сих пор помнили и осуждали. Пен гадал, какая участь выпала юным заморышам в более теплых краях – и встречал ли он их потомков, сам того не ведая.

Все это очень увлекательно, господин ученый, но если тебе нужны отвратительные подробности, спроси Умелан, сказала Дез. Я не вижу необходимости повторять ее опыт в этой жизни. Пожалуйста, сосредоточься на деле. Без тебя мне не выбраться с этого острова.

Да, да. Пен с улыбкой взял поднос с хлебом и оливками, чтобы отнести в главную комнату. Повариха озадаченно улыбнулась ему в ответ.

* * *

Успокоив девочек, которые ненадолго впали в панику, проснувшись и не увидев Пена – он не знал, за кого они тревожились, за себя или за него, – проследив за тем, чтобы они позавтракали, и заработав еще немного расположения на кухне, Пен изучил здание. Снаружи у парадной двери сидел вооруженный охранник, больше напоминавший дремлющего привратника; задняя дверь вообще не охранялась, хотя Пен пока не стал выходить. Единственным материалом, пригодным для чтения, оказалась