поясе ремнем, украшенным разноцветными камушками, которые могли быть как настоящими, так и стеклянными. С ремня свисали выделанные ножны с длинным кинжалом. Ноги защищали крепкие, хорошо разношенные кожаные сандалии. Как и в случае дартакийца, его одежда напоминала повседневное рабочее платье успешного торговца, подразумевая, что эти мужчины не испытывали необходимости произвести впечатление.

Они обменялись выверенными кивками.

– Капитан Фалун, – сказал дартакиец. – Приятно видеть вас в добром здравии.

На что получил немного сухой ответ:

– Мастер Марле. Полагаю, ваше последнее дело было успешным.

Оба говорили на приличном торговом адриакском, пусть и с сильным акцентом, и это задало язык встречи, а заодно продемонстрировало, что ни один не владел языком другого.

– Приемлемым, приемлемым, – ответил коренастый Марле. – А ваше?

– В последнем путешествии море было к нам благосклонно.

– И это всегда благословение. – Дартакиец, очевидно, бывший квинтарианцем, вежливо не стал уточнять, чье именно.

– Верно, – согласился квадренский капитан, столь же вежливо не вдаваясь в детали.

Это свидетельствовало о том, что темой встречи будет бизнес, а не теология. Пен действительно испытал облегчение.

Слуги принесли важным гостям кресла с подушками. Покупатели? Тотч взмахнул дубинкой, скорее показывая, чем угрожая, чтобы пленники перетащили свои скамьи к ближайшей стене и расселись рядком. Он велел им сидеть тихо и помалкивать – и тогда, быть может, их будут ждать добрые вести.

Сомневаюсь, пробормотала Дез.

М-м, подумал в ответ Пен. Он прошептал на рокнарийском перепуганным девочкам, которые прижались к нему с обеих сторон:

– Я думаю, один из этих людей пришел сюда по поводу выкупа. Ведите себя тихо и ждите, а я пока выясню, что происходит.

Обе доверчиво кивнули. Пен сдержался и не поморщился от их безосновательной веры в него.

Дартакиец и портовый клерк склонились над таможенными бумагами. Помощник дартакийца открыл ящик с письменными принадлежностями и приготовился делать пометки. Капитан Фалун, а следом за ним и капитан Валбин поднялись и подошли к пленникам.

При виде престарелой четы Фалун недовольно фыркнул. Заставил их немолодого сына вытащить распухшую, побагровевшую руку из перевязи и вытянуть. Провел по ней длинными крепкими пальцами, и мужчина с трудом подавил крик боли. Фалун хмуро посмотрел на Валбина и сказал на рокнарийском:

– Этого вы покалечили так, что я не смогу его использовать. Это никогда не срастется нормально.

Валбин пожал плечами.

– Значит, Марле заберет всю семью.

– Пусть забирает. – Фалун оглядел чуть более молодых адриакских торговцев с таким же сомнением. Или притворным сомнением, осознал Пен: скорее всего, это были первые шаги в изящном танце вокруг цен. – Та же проблема с этим парнем. Похоже, у него лихорадка. Он вообще переживет обратный путь в Ратнатту?

Он приложил ладонь ко лбу Алоро, и тот отпрянул. Пен подумал, что торговец немного понимает рокнарийский и смысл беседы.

Значит, щеголь Фалун был ратнаттцем. Это полунезависимое княжество располагалось либо на самом северном крупном острове Карпагамской цепи, либо на самом западном острове Архипелага, в зависимости от того, где в этом году проходила граница.

– Вероятно, тебе удастся согнать жир с этого, – заметил Валбин, кивнув на Ардити, который поддерживал обмякшего на скамье Алоро.

– Или его хватит удар прямо за веслом.

Торговец и пират говорили на низшем диалекте рокнарийского, быстром и энергичном, без специальных окончаний и титулов. Пен подозревал, что, по крайней мере, Фалун при необходимости мог переключиться на придворный рокнарийский.

Фалун перешел к тощему карпагамцу.

– Серьезно, Валбин. Ты не мог справиться получше?

– Он называет себя святым Отца.

– И ты ему веришь?

– Мне все равно. Если это правда, Марле выбьет выкуп из Храма.

Фалун подошел к следующей скамье. Одобрительно скользнул взглядом по девочкам, затем поднял глаза на Пена и замер.

– О.

Его возглас был мелодичным, изумленным и вопрошающим.

Валбин подавил усмешку.

– Точно. Говорит, что он писец курии в Орбасе.

Фалун схватил Пена за руки – тот, притворяясь, что не владеет рокнарийским, стиснул зубы и не стал сопротивляться – и осмотрел их.

– В это я могу поверить. Благословение Дочери, они прекрасны.

– Как и все прочее, согласен?

Фалун завороженно уставился в лицо Пену.

– Откуда эти глаза? Я никогда таких не видел.

– Говорит, из кантонов. Но семьи у него там не осталось. Он рассчитывает, что курия его выкупит.

– Звучит оптимистично.

Фалун выпустил руки Пена и шагнул назад. Он даже не попытался сбить цену. Пен подумал, не изобразить ли болезненный кашель, но у него слишком пересохло во рту.

Не важно, сказала Дез. Мы разберемся с ним позже. Разнообразными способами.

Пен вспомнил, что Просвещенная Ручия, прежний седок Дез, время от времени шпионила, хотя это было поколение назад и в другой стране. Быть может, у нее Дез научилась внимательно слушать и не прерывать поток полезной информации.

– Он утверждает, что эти девчонки из Джоконы – его племянницы, – вставил капитан.

Сестры Корва, в кои-то веки понимавшие большую часть разговора, несмотря на местное произношение, боязливо кивнули и вцепились в руки Пена, словно желая их спасти.

– Маловероятно, – ответил Фалун. – Ведь они были на разных кораблях? Чего он хочет добиться этой сказкой?

– Хороший вопрос, ведь, насколько мне известно, они впервые встретились вчера на рассвете, когда мы бросили его к ним в трюм. Будущие наложницы?

– Или настоящие, с учетом вкусов некоторых мужчин. Полагаю, они будут благодарны.

Он вновь оглядел Пена, размышляя.

Позже, сказал себе Пен. Я разберу его на части так, как он не может даже себе представить.

Ой, да ладно, ответила Дез. С его точки зрения, это логичное предположение. Уж конечно, ты успел узнать мир достаточно хорошо, в твоем-то возрасте.

Кровожадный демон. Хотя Дез на протяжении жизней своих менее удачливых седоков не только узнала мир с худшей стороны, но и испытала это на собственной шкуре. Пен мудро решил промолчать.

Оскорбившиеся за Пена сестры таращились на ратнаттского торговца. И это означало, что они тоже слишком хорошо знают мир. Пен стиснул их руки, безмолвно призывая девочек к молчанию.

Их прервал крик на торговом адриакском.

– Все, я готов! – заявил Марле.

Фалун отошел назад, а Марле вышел вперед и присоединился к нему, без энтузиазма оглядывая пленников. Хотя он моргнул, дойдя до Пена, и задумчиво пождал губы при виде сестер.

Фалун обвел рукой ряд пленников и сказал своему коллеге – или сопернику:

– Вы можете забрать этих. А я возьму тех троих. – Он ткнул пальцем в Пена и сестер.

– Не так быстро, – возразил капитан Валбин. – Сперва ты должен перебить цену мастера Марле.

– Сколько вы насчитали? – спросил Фалун, и Марле услужливо забрал соответствующую бумагу у писца и продемонстрировал расчеты.