Слишком уж по твоим словам это удивительный корнеплод, меня раздирает от зависти.

— Ох, знала бы ты историю, как его насаждали среди крестьян, — рассмеялся я, выпуская Эрен из кольца объятий и поднимаясь на ноги, чуть разогнать кровь и растрясти съеденное. — На моей родине даже были картофельные бунты. Крестьяне не верили дворянам и считали, что у них отбирают привычный им хлеб, заставляя перейти на пищу для скота. Они сжигали поля, гноили семена… Причем это было в разных государствах.

— В Витезии примерно такое же отношение к земляным яблокам, — важно кивнула Эрен. — Еда для тех, кто совсем дошел до ручки.

— Я не знаю, байка это или правда, но один хитрый ученый дворянского происхождения, чтобы распространить картофель среди своих крестьян, приказал засадить им все барское поле, а на ночь ставить фальшивую охрану, — продолжил я вспоминать все, что было связано с распространением картошки. — И очень важно рассказывал всем, что то ли привез какой-то особый сорт, то ли еще что. Короче, цель у него была заинтриговать идиота.

— Это как? — уточнила Эрен.

— Очевидно, стража там была для вида с приказом никак не препятствовать ворам. — ответил я. — В итоге так он распространил этот продукт среди подконтрольных ему крестьян.

Эрен с удивлением прослушала эту историю.

— Звучит как вымысел, — наконец-то ответила моя жена.

— Говорю же, сам не помню, правда это или красивая сказка.

Я оттащил оба кресла от стола к камину, и мы устроились у огня с вином в руках. Почему-то вспомнился вечер, когда мы с Эрен все же легли в постель как пара и супруги. Тогда мы примерно так же сидели у камина, а я дрожал от волнения, как осиновый лист. Хорошо, что тогда моя столетняя супруга поняла все правильно и взяла ситуацию в свои руки, подтолкнув наши отношения в правильном направлении.

Сегодня был один из самых спокойных вечеров за долгие месяцы. Где-то за стеной Херцкальта набирала силу чума, будущее было неопределенно, а я сидел в компании жены, потягивал элитное вино и совершенно не думал о делах. Рассказывал Эрен о своем родном мире всякие интересные факты, которые мог выудить из памяти, она же в ответ делилась воспоминаниями о своих путешествиях и службе в Храме. Немало историй у нее было и про Петера — только старого Петера из прошлой жизни — и все эти рассказы становились вдвойне интересными, ведь сейчас толстяк не производил впечатления вдумчивого ученого храмовника и лидера Культа, которым он может стать в будущем. Просто добродушный любитель вкусно поесть, за которым внимательно приглядывает местное божество.

Сначала я хотел обсудить с Эрен силу молитвы Алдиру и как она воздействует на человека, но потом быстро себя одернул. Не место, не время. Обо всем этом я могу побеседовать с Петером завтра в пути, тем более, с нами будет еще и Фарнир.

— Ой… — пробормотал я.

— Что такое? — Эрен встрепенулась, хотя еще секунду назад глаза моей супруги осоловело слипались, вино действовало на нее как безотказное снотворное. — Где-то болит? Переел?

— Я не сказал Петеру.

— Что не сказал?

— Что Фарнир колдун из Сорога, — ответил я. — Я думал, что надо бы ему все объяснить, даже заходил сегодня в храм… И забыл.

— А это что-то меняет? — легкомысленно спросила Эрен, и по этому тону я понял, что жена уже достаточно пьяна. — Ему все равно придется ехать. А если откажется, я его пинками вытолкаю за ворота…

— Не думаю, что откажется, но все же, как-то неловко получилось, — стал успокаивать я свою воинственно настроенную жену. — Такие вещи лучше узнавать, крепко стоя на ногах, а не в седле. Еще навернется со своего мула…

— Пусть Фарнир сам ему расскажет, — предложила Эрен. — Это же он колдун, а не ты.

В итоге разговор как-то сам собой затих, а через минут десять Эрен вообще пригрелась в своем кресле, и тихо задремала, уронив голову на плечо. Я же посидел еще некоторое время, наблюдая за пляской огня в камине.

Я смотрел на поленья, которые лизало пламя, а видел полыхающие остовы сжигаемых крестьянских домов на безымянном хуторе. Ведь там, где единожды прошла чума, все заражено. Я не мог рисковать, а значит, впереди нас ждало немало поджогов. Именно поэтому на телеги вместе со спиртом, защитными костюмами и припасами загрузили и несколько бочонков масла для светильников.

Но эту тревогу я с Эрен обсуждать не хотел. Вообще, в моей жизни хватало историй и ситуаций, особенно из жизни здесь, в Халдоне, которыми я никогда не собирался делиться с женой. Не потому что она была слабой или что она как-то иначе посмотрит на меня. В плане морали и жесткости принимаемых решений Эрен была намного тверже меня — именно поэтому она стала мировым судьей надела, именно поэтому она утешала меня после того, как я повесил Легера, впервые казнил человека.

Нет, моя жена ни на йоту бы не дрогнула от любых описаний ужасов и дел, которые мне приходилось или придется совершить. Я просто считал, что для некоторых вещей достаточно того, что ты это сделал. Нечего тратить воздух на то, чтобы еще и говорить об этом.

Скоро по всему Херцкальту вспыхнут очищающие пожары — это было неизбежно. Это понимал я, это понимала Эрен, это понимали и бойцы и работники, которые грузили масло на телеги.

Никто об этом не говорил вслух, ведь всем и так всё было ясно.

Мы не могли никого спасти, только уберечь тех, кто еще не успел заразиться. Такова была жестокая реальность, и я был благодарен своей жене, что хотя бы на несколько часов она сумела выдернуть меня из нее в радостный и приятный вечер, полный историй и вина. Определенно, если бы сейчас передо мной появился Алдир и потребовал перечислить, почему я хочу остаться здесь, такие вот вечера вместе с Эрен были бы в самом начале списка.

Глава 14

Виктор

Это был уже третий чумной хутор с начала эпидемии.

Все мои попытки ограничить распространение инфекции не увенчались успехом. Конечно же, чума не прокатилась катком по всему наделу и пока не добралась до Херцкальта, но болезнь все равно продвигалась. Медленно и уверенно заражение распространялось по моей территории, а люди заболевали во все новых и