— Любое отверстие в теле, натуральное или нет, это путь для инфекции, — задумчиво ответил Виктор, подтягивая шнуровку на моей спине.

Это было чем-то похоже на обычное женское платье, вот только сила тут нужна была немалая, ведь кожа материал далеко не самый простой, а фартуки делались толстыми и прочным, потому что изначально должны были стать броней для городского ополчения. В один момент мне вовсе показалось, что супруг сейчас сломает мне хребет — так крепко он уперся в спину ладонью — но фартук все же затянул.

— У женщин возникнут проблемы с надеванием защиты, — заметила я.

— Жить захочешь, еще не так раскорячишься, — усмехнулся мой супруг. — Кроме того, к потенциальным контактам и зараженным без этого наряда просто нельзя пускать. Иначе мы тут все перемрем как мухи.

Я обернулась и посмотрела на Виктора. Тревоги последних дней оставили на его лице глубокий отпечаток. Казалось, что обычно пышущий силой и здоровьем, сейчас Виктор махом постарел лет на пять. Но самое главное изменение во внешности мужа — он гладко выбрился, и то же самое заставил сделать всех дружинников, которые были в Херцкальте.

Объяснение было простое — на бороду плохо прилегает маска, а значит, она становится бесполезна. Так что всем мужчинам, кто будет участвовать в сдерживании эпидемии, было приказано оголить подбородок и щеки.

И вроде бы сделал он это еще вчера, но я все никак не могла привыкнуть к новой внешности супруга. Глаза знакомые. Тот же лоб с длинными морщинами от обычно хмуро сдвинутых бровей, те же черные глаза и прямой нос. А вот все что ниже — было мне в новинку. Словно новый человек.

Оказалось, у Виктора довольно четко выражена линия челюсти и совсем небольшой, аккуратный подбородок. Без растительности его лицо казалось сейчас менее волевым и каким-то более усталым, а еще я заметила, что мой муж почти всегда держит губы плотно сжатыми, словно стискивает зубы, сдерживая так внутреннее напряжение.

— Все не могу привыкнуть к твоему внешнему виду, — заметила я, проводя пальцами по уже ставшей колоться щеке. — Так обычно делают только купцы и лицедеи. Да и то не всегда.

— Я до того, как оказаться здесь, никогда не носил бороду, — ответил муж. — Даже когда сломал спину, находил в себе силы бриться по утрам. Хоть и в ванную заезжать на коляске было неудобно.

— Почему неудобно? — спросила я.

Виктор улыбнулся.

— Посмотри на наши покои. Тут метров сорок квадратных… У нас с мамой вся наша квартира была чуть больше. Две комнаты, кухня, ванная, туалет и маленький коридорчик. Дверные проемы довольно узкие, коляска проходила еле-еле.

Я осмотрелась по сторонам, и попыталась вообразить себе то, что описал мой муж. Представить, что в наши покои уложено столько помещений? И даже кухня, пусть и очага там не было, а нагревалась сковорода или котелок не на огне, а на специальном приспособлении… Но все равно, как-то драматично мало. Так жили в Херцкальте только самые бедняки, которые экономили на дровах и спали всей семьей вповалку.

— И что, так жили все горожане? — спросила я.

— Кто-то лучше, кто-то хуже, — пожал плечами мой муж. — Повернись, дай подтяну еще немного, и будем примерять маску.

Я послушно отвернулась, продолжая размышлять о безрадостном существовании Виктора на родине. Может, поэтому он и не выказывал никакой тоски по тому месту? Поэтому так тут и прижился. Не став гадать, я прямо его об этом спросила.

— Скучаю ли по дому? — уточнил Виктор, и я поняла, что он тянет время. — Бывает. Там еда была лучше. Жить было удобнее, даже инвалиду. Безопаснее. Медицина на другом уровне, развлечения, опять же.

— Еда? — уточнила я. — Здесь же ты лорд и питаешься отлично. Специально для тебя растят кур, есть свежие яйца, сыры, творог, даже мёд…

Виктор посмотрел на меня с такой плохо скрываемой грустью, что я даже пожалела, что завела этот разговор.

— Убери волосы, — сказал барон Гросс, протягивая мне косынку.

Поднимать руки в костюме-фартуке было тяжело — кожа была совсем свежая и гнулась неохотно — но я все же справилась с заданием, после чего Виктор накинул на мое лицо тряпичную маску и стал показывать, как ее надо завязывать на затылке, чтобы плотно прилегала к носу и подбородку.

— Нет, тут я ем отлично, — признался муж, и у меня немного отлегло, ведь я отвечала за наш с Виктором стол. — Но дома остались продукты, которых тут просто не существует. Картофель, например.

— Картофель? — уточнила я.

— Да, — ответил Виктор. — Такие хрусткие корнеплоды, которые надо отваривать или обжаривать в масле до готовности. Очень сытные и…

Виктор долго рассказывал про всякие блюда из, как он ее называл, картошки, и чем дольше я слушала, тем знакомее мне становился этот корнеплод.

— Ты про земляные яблоки говоришь? — внезапно выдала я. — Это такие коренья, круглые, вдвое меньше моего кулака. Да?

Виктор замер, а я даже через косынку на голове почувствовала, как мой муж тяжело выдохнул.

— Где ты их видела? — замогильным голосом спросил Виктор. — В этом мире есть картошка?

— Не знаю, правильно ли я все поняла, но ты описал земляное яблоко, — с уверенностью ответила я, поворачиваясь к супругу и позволяя ему помочь затянуть завязки на манжетах костюма. — Популярная еда у бедняков западной Витезии… Растет как сорняк. Да и не все рискуют его употреблять, бывают, травятся…

— Это потому что зеленеть дают! — выдохнул муж. — Господи, тут есть картошка…

— Чему ты так радуешься?

Виктор на самом деле улыбался во все зубы.

— Ты не понимаешь, Эрен… — начал Виктор. — У нас идеальный район для выращивания картофеля. Суглинистые песчаники, не очень богатые почвы. Тут картошка будет, как родная! И намного меньше рисков. Можно давать людям, можно кормить скотину… Ей тысяча применений!

Восторгов Виктора я так до конца и не поняла, так что просто сосредоточилась на своем «чумном наряде», тем более, мы почти закончили.

Ну, двигаться я в этом могла. Даже наклоняться или приседать. Но чтобы полный день ухаживать за больными в такой броне, не могло идти и речи. Понятное дело, та же Лили была крепче и выносливее меня теперешней, ведь два