Снежок потерся щекой о мой висок.

– Только не говори, что у тебя это получается, – я не удержалась от подначки.

– Получается, – согласился он, удивив меня, и добавил: – Но отвратительно. Настолько, что почти не.

А потом словно невзначай спросил:

– Так ты выйдешь за меня замуж?

– Ты мне угрожаешь? – Я вскинула бровь, наблюдая, как плавно, единым слитным движением светлый поднимаемся на ноги. Залюбовалась им, на миг обо всем забыв.

– Угроза? Ну уж нет. Это исключительно ультиматум! – И с этими словами меня неожиданно подхватили на руки и понесли вверх по лестнице.

– Куда?! Ну зачем?! Мы же так хорошо лежали.

– Уговаривать, – кратко пояснил Кьяр. – В ультимативной форме. Возможно, всю ночь.

И с этими словами меня положили на кровать и, собственно… начали уговаривать: нежить поцелуями, ласкать губами, вырывать стоны удовольствия… причем так подло, заманчиво и настойчиво, что я в беспамятстве ответила на свою беду «да».

Но утром на чистом глазу заявила, что раз я этого не помню, значит, ничего сказано не было. Кьяр на подобное лишь усмехнулся и провокационно спросил:

– Значит, и спаленного публичного дома не было?

– Какого дома? – не поняла я.

– Обычного. В сиреневом квартале, – обнимая меня, с охотой пояснил Снежок. – К слову, за это деяние весь дамский клуб Южного Предела весьма благодарен. Настолько, что его члены скинулись на награду. Правда, пока не знают, кому ее вручить… Как и повестку в суд.

– Ты это так говоришь, как будто это я одна твоего братца… спасала, – я постаралась подобрать самый обтекаемый синоним к «громила город». – Ты, между прочим, там тоже участвовал.

Кьяр, в этот момент зарывшийся носом в мои волосы, фыркнул:

– Участвовал, – покладисто согласился он. – Не отрицаю. Да и тяжело подобное было отрицать перед первым дознавателем империи.

Я глянула вопросительно на светлого, и он, прочитав мои мысли (опять!), подтвердил:

– Да-да, тем самым, с протезом-артефактом. – И потом продолжил: – От него-то я и узнал, что в погоне за братцем нечаянно уничтожил банду ренегатов, которую законники безуспешно разыскивали по всей империи уже несколько лет. Эти-то типы взяли заказ на голову наследника Дорса…

– И напали на тебя, – поняла я.

– Угу. – И хотя Кьяр вроде и поддерживал наш разговор, но уделял гораздо больше внимания изучению моих… кхм, нижних округлостей. – Зато теперь с нас сняты все обвинения в разгроме Предела. Потому что они произошли «в результате розыскных действий», – судя по тому, каким тоном произнес последние слова Кьяр, он кого-то процитировал.

И, не дав мне задать очередной вопрос, поцеловал. Вот только во что-то большее этот поцелуй перерасти не успел: в стекло спальни настойчиво застучал посыльный дрозд.

Кьяра вызывал к себе ректор. Срочно. Впрочем, и мне, как бы ни хотелось понежиться еще в постели, нужно было собираться. Стоило заглянуть в общежитие за сумкой, да и переодеться не помешало бы. Опять же, сложить в чемодан вещи, чтобы после занятий перебраться сюда, в снятый для нас Кьяром домик.

Вот только едва я оказалась в своей комнате общежития, как отметила странность: кровать Карен была разобрана. Настолько, что от нее остался один остов. Ни матраца, ни подушки с одеялом. Да и вещей красотки на тумбочке не наблюдалось.

Я, ошарашенно глядя на это, поинтересовалась у потягивавшейся со сна Линдси:

– А где Карен?

– Отчислили, пару дней как, – подавив зевок, отозвалась пышка. – С запечатыванием дара на пять лет.

И пояснила, собственно, за что именно: она от имени Скалы послала вестника к ректору Трейгорской магистерии с требованием забрать темных адептов по обмену. Дескать, те нанесли непоправимый ущерб академии Южного Предела. Еще и подпись Тумина подделала. Именно за эту подделку дар и запечатали с формулировкой: «Использован в противозаконных целях».

Зато теперь мне стало понятно, чему так торжественно улыбалась Карен той ночью. И почему Рагнейл послал коллеге по ректорскому цеху именно «ответное письмо». Вот только как-то быстро Скала нашел Карен… Интересно, ему в этом помог друг-дознаватель или один новоявленный менталист?

Полная решимости получить ответ на этот вопрос, я зашла в аудиторию, где вот-вот должна была начаться лекция по магометрии магистра Шлобса. Кьяра среди адептов не было. Видимо, он еще не вернулся от ректора.

А вот Сьер и Вэрд, которых выпустили из карцера, наличествовали. И, судя по довольным лицам парней, темных не только выпустили, но и пообещали не выдав… в смысле не отправлять обратно в родную империю до конца учебного года.

А еще была Самира. Блондинка подошла ко мне с самым решительным видом, словно собиралась бросить очередной вызов на дуэль, и, чеканя каждое слово, произнесла:

– Я подумала и… Я согласна.

Не сразу поняла, что речь о моем предложении помочь с ментальной защитой от Эйты, и не успела ничего ответить, как на нас сзади буквально обрушился Гриз. Он обнял обеих за плечи и жизнерадостно поинтересовался:

– Девочки, наконец-то вы на это решились! Когда дуэль?

Олава, который в прошлый раз собирал ставки (и смылся, к слову, в город с ними: мету вот в комнате общежития оставил, а все деньги до гнутой медьки собрал), в этот раз не было. Но проклятое место пустым не бывает, поэтому место Локира занял Гриз. И он был полон энтузиазма.

Самира хмуро глянула на парня и хотела уже ответить решительное «нет», как я опередила ее вопросом:

– И многие уже сделали ставки?

– Почти вся академия! – гордо ответил Гриз.

Проходить мимо таких денег было просто преступлением против алчности. Потому я, пихнув Самиру в бок, ответила за нас обеих:

– Сегодня вечером. Только можно и мы ставочку сделаем? На то, что будет ничья. Скажем, двести золотых.

Гриз закашлялся и, когда вновь смог нормально дышать, подозрительно на нас посмотрел. И в его взгляде была бегущая строка бранных слов сразу на всех наречиях от тролльего до эльфийского. Думал он о двух сговорившихся адептках крайне выразительно и нецензурно. Потому как мы покусились на самое святое у учредителя ставок – на его куш!

– Ну так как? – невинно уточнила я и прибавила: – Мы с Самирой, если зрителям понравится, даже на бис можем еще раз выступить…

– Вопрос о дуэли снимается, – сухо отозвался светлый тоном: «Ну ты, темная, и зараза!»

Я лишь вздохнула…