опочивальней. Арборы обновили в ней согревающие камни в очаге и раковины улиток, заговоренные на свечение. Эту комнату, принадлежащую ему одному, Лун никогда не воспринимал как должное – он не имел ничего подобного, пока не пришел к этому дереву, в этот двор. Но с Нефритой было что-то не так, и все вокруг казалось неправильным.

Потом по дуновению пахнущего дождем воздуха Лун понял, что Утес здесь, на своем любимом месте для размышлений, и Лун нашел его в комнате с открытой наружу дверью. Внутрь проникали зеленый свет леса, гул насекомых и ветерок, и Утес сидел на полу перед дверью. Лун устроился в другом конце комнаты, где мог прислониться к стене и все же кожей ощущал свежий воздух. Какое-то время он так и сидел в дружелюбном молчании, вдыхая насыщенный аромат зелени Пределов. Казалось, прошло уже много циклов с тех пор, как они с Утесом сидели здесь и спорили, прежде чем отправиться в сел-Селатру.

Спустя какое-то время Утес кивнул Луну.

– Ты хотел поговорить.

Лун нахмурился. Он не собирался давить на Утеса молчанием. Ему даже не пришло в голову, что Утес так это воспримет. Но вдруг Утес и сам хочет поговорить? И Лун сделал первый шаг.

– Мне кажется, Нефрита на меня злится из-за того, что я позволил Лавинат захватить себя.

Утес поморщился.

– Нет, дело не в этом.

Лун поразмыслил. По крайней мере, Утес готов признать, что причина существует, это не разыгравшееся воображение Луна.

– Она злится на тебя?

– Злилась, да. Теперь – не знаю.

– А ты зол на нее?

Утес замялся.

– Раньше был. Теперь нет.

– Почему?

Утес обернулся, чтобы смотреть на Луна здоровым глазом.

– Это сложно.

– Насколько сложно? Вы много дней вместе путешествовали по Кишу, жили в городе земных обитателей – и не разобрались с этим?

Вздохнув, Утес отвел взгляд.

– К тому времени как я был готов поговорить с ней, мы уже пытались разобраться с твоими новыми кишскими друзьями из-за тебя.

– Так что изменилось… – Ну да, кое-что сильно изменилось. – Вы нашли меня. Вы злились друг на друга из-за того, что меня схватила Лавинат? А почему?

Утес неожиданно встал.

– Она должна сама тебе рассказать.

Уходя, он потрепал Луна по голове, чуть раздраженно, но словно в знак извинения.

Лун понял, что надо узнать больше. До сих пор он не мог ничего добиться от Сумрака, но стоило попробовать еще раз. Он нашел Сумрака на самой большой садовой платформе – тот плавал в пруду вместе с воинами и арборами Опаловой Ночи и Тумана Индиго. Пруд находился в центре фруктового сада, среди деревьев с извилистыми длинными ветками и густыми кронами. От хорошего ухода и обрезки деревья стали намного выше, чем когда он Лун впервые сюда попал.

Воины и арборы Тумана Индиго, кажется, чувствовали себя вполне уютно рядом с Сумраком, даже когда он был в крылатой форме. Вероятно, сыграло свою роль то, что арборы Опаловой Ночи весело плескались и играли с ним рядом, а также то, что они с Огоньком постоянно затевали шутливую борьбу, и Сумрак делал вид, что проигрывает. Лун присел у края пруда, отклоняя все приглашения присоединиться. Когда Сумрак, встряхивая шипы и брызгаясь, поднялся на поверхность, Лун подхватил его, вытащил из пруда и увлек за деревья, где никто не услышит.

Сумрак шлепнулся на холмик под фруктовым деревом, все еще отряхивая шипы.

– Что такое?

– Ты знаешь, что произошло между Утесом и Нефритой? – спросил Лун, усевшись на плеть дыни, чтобы оказаться на уровне его глаз.

Сумрак покосился на тяжелую ветку над головой.

– Может быть, но тебе мне не следует рассказывать, – неохотно признал он.

Лун нетерпеливо махнул хвостом, распугав устроившуюся на нем стайку летучих ящериц.

– Вот как?

– Не должен и не стану, – пояснил Сумрак. – Если они сами не заговорят об этом.

– Ты же наполовину мой брат по выводку, ты обязан рассказать, – разочарованно протянул Лун.

– С чего это ты взял? – удивленно взмахнул шипами Сумрак. Лун сердито посмотрел на него. Ненадолго растерявшись, Сумрак добавил: – Ты хочешь заставить меня рассказать?

Сумрака растила Малахита, и запугать его было просто невозможно.

– Если угадаю, ты подтвердишь, что я прав? – попытался Лун.

– Нет, – фыркнул Сумрак.

Лун позволил Сумраку вернуться к пруду и принялся за Звона, который ничего не знал, но хотя бы хотел помочь.

Лун нашел его на балконе, выходившем в приветственный зал, где Звон обложился перьями, чернильными камнями и бумагой. Он сообщил, что намеревается писать отчет о путешествии, чтобы поделиться с Делином, который сейчас где-то пишет свой и поделится со Звоном. Лун понятия не имел, для чего им требуются две разных версии, но кажется, это занятие радовало обоих.

Лун рассказал о своих подозрениях относительно Утеса и Нефриты, и Звон раздраженно махнул рукой.

– Я тоже это заметил. И положение ухудшается. Но я не знаю, в чем дело. Они тебе не сказали?

Лун поник от разочарования.

– Утес не скажет. – И раздраженно добавил: – А Сумрак знает. Почему не знаешь ты?

Вопрос был риторический, но Звон задумался и поднял брови.

– Должно быть, в руинах что-то случилось, да? Мы с Лозой все время были в рулевой рубке гигантского корабля. Но Сумрак остался помогать Рорре, а воины пошли к Нефрите.

И точно. Лун выпрямился, решив, что наконец близок к ответу.

– Ежевика тоже не знает, и она была на ветряном корабле. Поток знает, но он не скажет, и он был с Нефритой. Выходит, все, кто пошел с ней, могут знать.

– Выходит так. – Звон решительно вытер перо и убрал в футляр. – Корень был с Нефритой.

Лун мрачно улыбнулся.

– Давай-ка его найдем.

Всем воинам, кто был в путешествии, приказали отдыхать и в ближайшие несколько дней не покидать двор, а это значило и то, что Корень не в патруле и не охраняет охотников. Они нашли его с третьей попытки, в компании нескольких молодых воинов у стены зала учителей – он наблюдал, как арборы чистят коренья для следующей трапезы.

Все оживленно болтали, но при виде Луна со Звоном Корень сейчас же принял виноватый вид, и Лун понял, что они на верном пути. Он жестом подозвал Корня, и тот неохотно встал и подошел к арочному проему. Лун взял его за руку и потянул дальше по коридору, в комнату, которая сейчас служила хранилищем для корзин с очистками.

– Нам надо поговорить.

– Я знаю, что был плохим воином и срывал злость на всех, – поспешно произнес Корень.

Он наконец хоть немного пришел в себя. Уже хорошо.