еще спящих домов. — Смотри. Я покажу тебе настоящую Фристаду, без всяких дурацких улиц и задниц.

— Прости, тебя что — заело на задницах? — не удержавшись, спросила я.

Гус сверкнул улыбкой и кивнул на небо.

Я долго всматривалась и наконец заметила то, на что он указывал — длинную балку, выступавшую из основания крыши дорогого трактира. В который раз мысленно поблагодарив Самуэля, в свое время нещадно меня гонявшего и учившего, как легко и тихо взбираться почти на любую высоту, я достала веревку с крюком и под одобрительный кивок Гуса закинула его на балку.

Взбираться наверх всегда было сложно — мне не хватало сил в руках, но Гус, поднявшийся первым, без труда втянул и меня.

— А как ты поняла? — ответил он. — Я люблю задницы, если они не жизненные, конечно. Вот как сейчас. Посмотри, кошечка, оглянись и запомни. Возможно, из-за тебя я вижу это в последний раз.

Глава тридцать шестая

Со смятением я оглянулась в густом влажном воздухе — вид действительно захватывал дух: крыши высились нестройной, разнокалиберной колонной шпилей, горгулий и треугольников с редкими дрожащими огоньками в окнах. Город тонул в тумане, окунался в полупрозрачное молоко, а там, внизу, где-то бродили и скалили пасти твари. Фристада, тем не менее, жила, не обращая внимания на набегающие волны событий — она была единым организмом, огромным муравейником, к которому то приходили, то отплывали морские караваны. И мы с Гусом как две блохи, вообразившие, что способны найти язву в покосившейся стене.

— Ты о них постоянно говоришь, — под пристальным то ли серьезным, то ли веселым его взглядом я постаралась сделать вид, что меня не трогает открывшаяся панорама крыш и улиц. — Я бы тебя с удовольствием пригласила в более приятное место, ты знаешь? Но пока только Каирны. А потом можешь показать мне все, что угодно. Только, умоляю, не задницу.

— Так нечестно, душа моя, — захмыкал Гус. — Ну правда, какая романтика без задниц? Иди уже, не стой, не ввергай меня в соблазн.

— Нет, подожди, — я закусила губу, — послушай, мне жаль, что я тебя туда тащу. Но с нами заключили сделку, так? У нас нет выхода. У меня нет… И я… ты ведь помнишь, кто я?

Гус удивленно уставился на меня, не понимая, к чему я клоню.

— Кошечка? — неуверенно спросил он.

— Оборотень, бестолочь ты, — в сердцах сказала я. — И скоро полнолуние. Просто хочу, чтобы ты знал — случись, что я превращусь рядом, я тебя не трону, я не опасна, пока не…

— Притронешься к человеческой крови, — тут же посерьезнел Гус и растерянно потер шею. — Я тут кое-что вычитал про вас, так что подготовился…

И видя, наверное, как я бледнею, поправился:

— Просто узнал, как себя вести, не нужно так смотреть, Дайан. Ну там — не лезть играться, не учить давать лапу. Извини, извини, глупая шутка. Спасибо, что напомнила. Я правда признателен.

Мы некоторое время смотрели друг на друга в немом смущении, а потом он резко дернулся.

— Эй, ну чего мы стоим, время неспешных прогулок по крышам еще не пришло. Идем.

Крыши после дождя были скользкими, и к тому же ветер, уже не встречающий препятствий в виде стен и домов, заставил нас быть крайне осторожными. Мы практически ползком преодолели рынок по кругу, а Гус все время оглядывался, будто бы убеждаясь, не сверзилась ли я вниз. Но я прожила в городе достаточно времени и имела статус наемника, и мне сложно было не знать все укромные места, и крыши в их число входили. Фристада была старинным городом, полным загадок и потаенных мест, невозможно было не поддаться искушению разузнать и увидеть хоть часть. В конце концов мы осторожно спустились вниз на другой стороне площади и юркнули в темную туманную улочку.

Больше, к счастью, таких препятствий не встретилось, и мы успешно покинули город.

Каирны некогда находились в большом удалении от жилой зоны, но спустя век Фристада так разрослась, что расстояние оказалось ничтожно малым даже для восставших, периодически оттуда выбиравшихся. Раньше, когда там еще хоронили людей, чьи родственники или заслуги того позволяли, мертвеца заносили через неприметный и хорошо защищенный вход. Но стоило неупокоенности запустить свои когти, Аскеты тут же завалили дверь, повесив большую табличку, предупреждающую горожан, что их поход туда может стать последним в жизни. Но время и сорианы, поселившиеся там после запустения, создали достаточно новых проходов внутрь, одним из которых мы собиралась воспользоваться.

Карту гробницы я нашла в нашей библиотеке и наскоро ее скопировала на небольшой лист бумаги — она была не ахти какая подробная, просто несколько прямоугольников, обозначающих подземные уровни, и несколько подписанных ходов. И еще я тайком посоветовалась с Иркисом — большим любителем охотиться на давно никому не принадлежащие сокровища. Он там был и подсказал именно этот вход.

— А теперь план действий, радость моя, — жизнерадостно заявил Гус, когда мы почти подобрались к нужному месту. — Прост как пень, куда ты меня посылала. Идем как можно тише, смотрим во все глаза. Я однажды залезал в Каирны, там полно пыли, и следы отыскать не сумеет только младенец. Скорее всего, мы встретим кучу восставших, но без цели они бродят по кругу, как больные вертячкой овцы, так что нужные следы мы найти сможем. И пока я буду занят рисованием токенов, твоя задача следить, чтобы мне не оторвали башку. Ага?

Я кивнула.

— И учти, что там куча ловушек. Любые подозрительные отверстия в стенах мы обходим, если не хочешь получить болт в задницу или того хуже. Странные плиты на полу, свет, да что угодно. Впрочем, тебе о них подскажут скелеты восставших, которые не смогли подняться после особо сильных повреждений.

— Не переживай, я тоже кое-что узнала, пока рисовала карту. Буду вести себя хорошо и охранять твою драгоценную тушку. Единственное, — я нахмурилась, уже некоторое время переживая по поводу этих мыслей, — Самуэль говорил мне, что я могу распространять невидимость и на других по своему желанию, но ничего у меня не выходит. Если нас заметят и мы не справимся, я не смогу тебя укрыть, как бы ни хотела.

— Спасибо за заботу, — серьезно кивнул Гус, и как будто бы с благодарностью. — Думаю, что сам справлюсь.

Входом был кусочек крыши, неуклюже выползший на поверхность.