чем утром. Люди перешучивались, обсуждали какие-то рабочие моменты, но уже без того напряжения, которое я ощущал во время своей «экскурсии» с Орловым.

Сама столовая представляла собой большое, светлое помещение с высокими окнами, через которые, несмотря на пасмурную погоду, проникало довольно много дневного света.

На стенах, выкрашенных в приятный светло-желтый цвет, висело несколько больших плоских телевизоров, по которым транслировали какой-то научно-популярный канал — про жизнь морских обитателей. В помещении было чисто, и пахло не казенной столовской едой, а чем-то очень домашним — свежей выпечкой, наваристым супом, жареным мясом.

У линии раздачи стояла небольшая очередь — всего пара человек перед нами. Пока мы продвигались, Анатолий и Степан затеяли оживленный разговор с каким-то мужчиной в белом халате, который, видимо, был их старым знакомым.

— … Иван, ну ты пойми, нам для СИАПа стабильное электроснабжение — это вопрос жизни и смерти! — горячился Анатолий Борисович. — У нас там серверы с уникальными архивами, если опять скачок напряжения будет, как на прошлой неделе, я за последствия не ручаюсь! А вы, со своей алхимией, опять хотите нашу линию подрезать в пользу вашего этого… нового алхимического реактора!

— Да не переживай ты так, Толик, — успокаивал его Иван из, как я понял, Отдела Квантовой Химии. — Никто вашу линию трогать не будет. Это Грановская опять со своими идеями носится, хочет дополнительную мощность под новый эксперимент с трансмутацией. Но ей уже объяснили, что серверы СИАП — это святое.

Я слушал их перепалку вполуха, больше занятый своим телефоном.

Кирилл снова атаковал меня сообщениями в мессенджере, настойчиво предлагая все тот же стартап по предсказанию настроения котиков. «Лёха, ну ты где пропал? У меня тут инвесторы уже почти созрели! Команда собрана, питч почти готов, только CEO не хватает в штат! Ты же шаришь в управлении проектами, ну хоть немного! Возглавь нас, озолотимся!» Я усмехнулся и отправил ему короткий ответ: «Кир, я сейчас немного занят другими… котиками. Очень большими и очень аномальными. Позвоню позже».

На выдаче работала классическая «раздатчица» советского образца, пышная, в белоснежном халате и с неизменно строгим, но, как мне показалось, совершенно не злым взглядом поверх запотевших очков.

По фразам остальных, я узнал ее имя — Зоя Петровна.

Выбор блюд действительно был очень обширным: несколько видов супов, горячее — от мясных котлет и гуляша до рыбы и курицы, разнообразные гарниры, салаты, компоты, выпечка. Еда выглядела простой, но очень аппетитной. Я взял себе борщ, пюре с куриной котлетой и стакан компота из сухофруктов. Без выпечки.

Зоя Петровка кинула несколько дежурных фраз о молодом и растущем организме. Я же, с улыбкой, просто кивал ей в ответ, и благодарил за еду.

Мы устроились за одним из свободных столов. Столы были пластиковые, с алюминиевыми ножками, на каждом — чистенькая клеенчатая скатерть с каким-то незамысловатым цветочным узором, небольшой пластиковый стаканчик с такими же пластиковыми, но на удивление симпатичными цветами, и стандартный набор специй — соль, перец. Стулья тоже были классические, столовские, из гнутой фанеры на металлическом каркасе.

Вся эта обстановка — запахи, звуки, даже эти пластиковые цветы — почему-то напомнила мне детство. Дед, царство ему небесное, иногда по выходным водил меня обедать в какую-то ведомственную столовую с номером, который я уже и не помню. Там было очень похоже. Только телевизоров на стенах не было, и скатерти были не клеенчатые, а из грубого льна. Но вот это ощущение… ощущение чего-то простого, настоящего, немного ностальгического — оно было очень похожим.

— Ну что, Алексей, как вам наша местная «точка общепита»? — спросил Степан Игнатьевич, с аппетитом уплетая гречку с тефтелями. — Не ресторан, конечно, но голодным не останешься.

— Очень даже неплохо, — честно ответил я, пробуя борщ. Борщ был наваристым, с хорошим куском мяса — после того как я съехал от родителей, таким меня дома точно никто не кормил. — Вкусно, почти как дома.

Я решил, что сейчас самое время попробовать снова поднять тему загадочных данных.

— Анатолий Борисович, Степан Игнатьевич, — начал я осторожно. — Я тут с утра пытался разобраться с той флешкой, что мне Орлов дал…

— Алексей, — мягко, но настойчиво перебил меня Анатолий, не отрываясь от своей тарелки с макаронами по-флотски. — Давайте договоримся так: за обедом — никаких разговоров о работе. Пища должна усваиваться в спокойной обстановке, без лишней умственной нагрузки. А то и до язвы недалеко. Вот вернемся в кабинет, тогда и поговорим о ваших этих… флуктуациях и проколах.

Степан Игнатьевич ободряюще кивнул.

— Не волнуйтесь, Алексей, поможем мы вам, чем сможем. После обеда, как Анатолий и сказал. А сейчас — приятного аппетита. И не думайте о работе. Думайте о котлетах. Они сегодня особенно удались.

Я вздохнул. Похоже, выведать что-то за обедом мне не удастся. Придется ждать возвращения в кабинет. Ну что ж, по крайней мере, котлеты действительно были вкусными. А сытый работник, как известно, — работник продуктивный. Может, после такого обеда и загадочные данные НИИ НАЧЯ покажутся мне не такими уж и неприступными.

* * *

Обед действительно оказался вкусным и очень сытным.

Вернувшись в кабинет СИАП, я чувствовал себя гораздо бодрее и был готов с новыми силами штурмовать загадочные данные. Толик, несмотря на свое обещание, после обеда был все так же немногословен, но уже не так ворчлив. Он снова погрузился в свои базы данных, изредка бросая на меня короткие взгляды, как бы проверяя, не собираюсь ли я его отвлекать от «серьезной работы».

Объяснения Толика по поводу «эфира» и «проколов», честно говоря, мало что мне прояснили. Метафоры про «первоматерию» и «дырки в пузыре» были, конечно, забавными, но для серьезного анализа требовалось что-то более конкретное. Поэтому я решил попытать счастья у Степана. Он, в отличие от Толика казался более склонным к теоретическим рассуждениям и, возможно, мог бы дать более развернутое объяснение.

Я подошел к его столу, когда он как раз заканчивал раскладывать по папкам какие-то графики и диаграммы, видимо, результаты своей утренней работы.

— Степан Игнатьевич, извините, что снова отвлекаю, — начал я. — Не могли бы вы все-таки немного подробнее рассказать про эти параметры… «эфирную напряженность», «микропроколы подпространства»? Анатолий Борисович объяснил в общих чертах, но мне, если честно, не совсем понятна физическая… или какая там у них… суть.

Степан Игнатьевич оторвался от своих бумаг и посмотрел на меня с неожиданным энтузиазмом. Кажется, я попал в точку —